— Кроме бедного доктора Фридмана, — заикнулась Хейли.

— Да, — протянул Рассел. — Хороший был человек. Хотя никогда не хотел обращать внимание на то, что я говорю. «Сортир», — твердил я, но доктор Ф. словно бы и слушать не хотел.

— Молодой человек, — сказала сидевшая рядом со мной психиатр, — с вами все в порядке?

— А вы что, считаете, что хоть один человек в мире в порядке? Так что же вы за психиатр?

— Простите, если…

Но Рассел взмахом руки прервал доктора Йэрроу Кларк:

— Нет, это вы меня простите.

— Эх, Вик! — сказал Рассел. — Мне так жаль из-за того, что случилось в том мотеле. Я просто не мог пошевелиться. А она стояла в своем лифчике и трусиках там… в дверях, и я… я просто не мог ее шлепнуть.

Доктор Йэрроу нахмурилась, но сказала:

— Повезло вам.

— Да нет же! В каком мире вы вообще живете? Представьте: вы вышибаете дверь, а она стоит там перед вами полуголая… Бум! Не теряйся или до конца дней будешь чувствовать себя дураком.

— Что происходит? — спросила одна из преподавательниц.

— Расс, — сказал я, — можно потолковать с тобой на кухне?

— Можешь толковать со мной, где тебе угодно. — Он указал на окружившую нас стену стекла. — Гляди!

Все собравшиеся в гостиной невольно повиновались ему. Увидели окна. Наши отражения. Сверкающие небоскребы. Темную ночь.

— Вы можете видеть то, что там, снаружи, и наши отражения — такова уж способность стекла, — пояснил Рассел. — В нем нет времени. И пространства. По сути, все равно — будем мы или были, просто мы все здесь, так что, выходит, то, что мы видим…

Поблескивая отражающими все вдвойне очками, Эрик сказал:

— Великолепно.

— Верно, дружище! До тебя дошло. Ты понял. Это великолепно.

Разумеется, Эрик утвердительно кивнул.

— Белые таблетки плюс красное вино, — шепнул Зейн, имея в виду Рассела.

Но я только покачал головой:

— Он бы и без них мог обойтись.

Старейший из преподавателей школы Жюля сказал:

— Это…

— Вы тут мне не хозяйничайте! — прогремел Рассел. — Слушайте, что говорю я!

Все затаили дыхание. Замерли. Мы сидели в стальном кругу, как в ловушке.

— Не смейте прерывать никого, кто говорит на собрании группы! Где вы все были? Что знаете? Я стараюсь… я приношу свои извинения, поэтому не прерывайте меня. Мне жаль и… мне жаль, Вик, надо было вышибить ей мозги.

— Порядок, Расс, — сказал я. — Все и так прошло удачно.

Будучи ветераном-психиатром, доктор Как-Там-Ее-Йэрроу вступила в беседу:

— Вам повезло, что вы… ей повезло, что она… что ей не вышибли мозги.

— Зейн все равно добил ее, — сказал Рассел. — Мертвее не бывает. Но дело не в том, кто ее убил. Она ведь просто тело. Мало ли их кругом.

При этом известии лица сидящих в круге словно окаменели.

— Дело в том, — продолжал Рассел, — что ты не можешь передоверить никому другому то, что должен сделать сам. Сожалею. Если человек оказывается в нужном месте в нужное время, то он несет за это ответственность. И вас это тоже касается. Вот, скажем, вы должны сделать что-то, как я, и не делаете этого. Мне так жаль.

— Расс, — сказал я, — все в порядке.