— Сумасшедшие, — закончил я.

— Хотя бы это. — Жюль покачал головой. — Что от меня требуется?

— Никому не рассказывать про нас, — попросил Зейн.

— Помочь, — кивнул Рассел.

Хейли взяла с полки толстый рецептурный справочник. Протянула его Жюлю.

— Берите все, что вам нужно, — сказал Жюль.

— Нам нужно все, — ответил я.

— Вряд ли вам удастся меня удивить. Чудесами я сыт по горло.

— А как насчет денег? — Лицо Жюля, типичного ньюйоркца, сразу посуровело. — Оперативные фонды, — продолжал я. — Одежда. Пайки. Лекарства. Материально-техническое обеспечение, какое есть. Нам нужно…

— Все, — сказал Жюль. — Вот это, по крайней мере, честно.

Он вытащил из кармана брюк пачку банкнот.

— Я снял почти все средства на сегодняшние поминки. Тут должно оставаться примерно двести долларов. Завтра…

— Завтра будет завтра.

— Ладно… Сегодня, кто мог, сдавали деньги в мемориальный фонд. Ну, эти белые конверты в корзине там, на буфете. Я собирался учредить стипендию в его честь. Ребята из моей школы организовали у себя в «домашних комнатах» сбор средств.

— Стоп! — раздался за закрытой стеной кабинета голос доктора Йэрроу Кларк.

Эрик ворвался в самую середину нашего сборища, крепко ухватив за запястье женщину с серебристыми волосами.

— Не смейте причинять ей боль! — завопил Жюль, гоняясь за ними вокруг стола.

Выставив ладонь, Зейн по возможности мягко остановил его:

— Он не будет.

— Эрик! — заорал я. — Что ты делаешь?

Лицо его было искажено замешательством. Он выбежал из комнаты, мы бросились вслед за ним.

В столовую. Эрик отшвырнул доктора Йэрроу Зейну, который обнял ее за плечи, чтобы показать, что теперь все будет в порядке, что Эрику не нужно о ней больше заботиться.

Эрик обеими руками схватился за голову. Обозрел уставленный снедью стол. Повернулся к затянутой белой тряпкой стене над скатертью. Потом опустил взгляд на скатерть, где все еще лежали молоток, проволока и гвозди с большими шляпками, с помощью которых Жюль накрыл зеркало и вазу с красными розами.

— Что ты сказал ему? — спросила у меня Хейли.

Эрик сунул молоток за пояс, сдернул занавеску с зеркала.

— Что ты делаешь, Эрик? — заорал я.

— Да оставь ты его в покое, дружище, — сказал Рассел. — Видишь, человек не в себе.

Эрик схватил стоявшую на столе цилиндрическую стеклянную вазу, размахнулся, и красные розы вместе с водой перелетели через всю комнату.

— Круто! — восхитился Рассел.

Он помог Эрику обтереть вазу. Эрик проверил, что толще — дно вазы или боковые стенки — и представляет ли она из себя вогнутую или выпуклую линзу. Затем он сунул вазу мне и выбежал из комнаты.

Хейли не стала дожидаться моего кивка, чтобы тенью последовать за ним.

Доктор Кларк заметила:

— Он похож на взбесившегося робота.

— Верняк, — согласился мужчина, обнимавший ее за плечи.

Мы услышали, как кто-то шумит в кабинете Жюля. Затем стук шагов в нашем направлении.

Эрик вернулся, Хейли следовала за ним.

— У него резиновая лента и ножницы, — сообщила она нам.

Эрик склонился над столом, уставленным подносами с овощами, кусками грудинки и обглоданными костями индейки, на которые упала красная роза.