— Эрик, ни на шаг не отпускай от себя доктора Кларк. Не слушайся ее. Молчи. Не отвечай ни на какие вопросы. Она не должна покинуть гостиную или вступить с кем-нибудь в контакт, но будь паинькой. Отсюда ты сможешь следить за ней и одновременно за улицей, так что, если что, дай нам знать.

Конечно, Эрик закивал как болванчик: приказ есть приказ.

— Мой сын!..

— Оставшимся пришло время поговорить, — сказал я, одновременно мягко выводя Жюля из комнаты с кругом складных стульев и стеной окон.

Рассел, Зейн и Хейли прошли за нами в тесный кабинет Жюля. Дверь закрыли. Дрожащий Жюль сидел за столом, заваленным непроверенными классными работами, словарями, объясняющими значения слов, и атласами, по которым можно было определить свое местоположение, историческими текстами — сборищем фактов — и следами перемещения войск, по которым можно было представить, где вы могли оказаться и что могло произойти.

Мы рассказали ему всю правду.

— Да пошли вы! — брюзгливо произнес школьный учитель. — Почему я должен верить хотя бы одному вашему слову?

— Кому бы взбрело в голову выдумать такое? — ответил Зейн.

— Я учу подростков! Вы что же, думаете «Домашние животные» — это единственное, с чем мне приходится иметь дело?

— Нам-то какой интерес во всей этой дикой истории? — спросил я.

— Вы за дурачка меня держите? Многие не хотят делать то, что непосредственно в их интересах… даже если знают что. И большинство из них психи!

— Чокнутые, — поправил Рассел.

— Да пошли вы!

— Справедливо, — согласился Рассел.

— Вы приклеили моего сына к изгороди!

Хейли сказала:

— Но мы не оставили его валяться на земле.

— Он стоит, словно хочет сказать «Пошли вы!» тем, кто его уложил, — пояснил Зейн.

— Нижняя отметка, — сказал я, — либо ты сумасшедший, либо нет. Мы, по крайней мере, рассуждаем здраво.

— Вы имеете право знать, как любил вас человек, которого уже нет в живых.

— Какой смысл говорить о правах, когда весь мир порочен насквозь? Какой прок толковать о здравомыслии, когда все кругом словно с ума посходили?

Жюль расхаживал перед столом, как пантера за незримыми прутьями клетки. Взад-вперед, пока наконец тяжело не опустился в кресло.

— Они сказали, что мне могут прислать только его прах.

— Это была их правда, — ответил я. — И ложь, приготовленная для вас.

Жюль оглядел нас:

— Что делать?

— Извечный вопрос, — сказал я. — Половина ответа в том, что вы можете помочь нам, а потом выбросить все это из головы.

— Вторая половина мне не нравится.

— Мы можем изменить вторую половину и рассказать вам про наш план.

— Конечно при условии, — сказал Рассел.

— В целях безопасного проведения операции, — добавил Зейн.

— Чтобы гарантировать безопасность и вам тоже, — сказала Хейли.

— Вашим парням даже на ум не приходит, чем вы тут занимаетесь, — покачал головой Жюль.

— Может, именно здесь нам потребуется ваша помощь, — сказал я. — Подбросить им ложную наживку.

Жюль пристально смотрел куда-то далеко, сквозь нас.

— Леон всегда был необычным ребенком. Он никогда ничего не говорил о том, чем занимается Йэрроу, но когда он выбрал общественную службу, я стал еще больше гордиться им.