Черные буквы на белом навесе гласили: «Каменный пони».

Светящиеся белые буквы на черном фоне оповещали: «Кафе и бар».

Стенание рок-гитары, барабанная дробь и хриплый женский голос долетели до нас, пока Рассел, коленопреклоненный, стоял на улице.

— Нет, — сказал я.

— Какого дьявола! — возразил Зейн. — Мы же не можем не есть.

— Ладно, — вздохнул я.

Только тогда до меня дошло, что незажженные электрические буквы на покрытом арабесками фасаде здания означали: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭШБЕРИ-ПАРК, НЬЮ-ДЖЕРСИ».

— Мы не можем не есть. Все будет в порядке.

Эрик закрыл выбитое водительское окошко чехлом от запасного колеса. Мы заплатили за вход и вступили в эту фабрику грез с черными стенами, пропитанную пивными парами, сигаретным дымом и расцвеченную разноцветной подсветкой. Какая-то группа вымучивала на сцене заунывную мелодию для примерно двухсот парнишек из колледжа и мотавших головами студенточек, для двадцати с чем-то будущих юристов и рабочих с цементного завода, которым всем явно было уже под тридцать, как Расселу, Эрику и мне. Какой-то негр, пожалуй даже старше Зейна, припадая на одну ногу, прошел мимо с тросточкой. Мы направились к задней части бара. Рыжая загорелая барменша в завязывавшемся на шее лифчике и с колечком в пупке подняла палец: подождите.

Гитары, вторя виртуозному соло ударника, исполнили концовку доносившейся со сцены громогласной песни.

— Большое спасибо! — сказала лидер группы — женщина с перекинутой через плечо гитарой. Водопад черных завитков падал на ее белое, как слоновая кость, лицо до черной блузы с низким вырезом и сидевшей в обтяжку. На ней были черные джинсы и зашнурованные туфли на толстых черных каблуках. — Мы признательны за то, что вы пришли сюда сегодня вечером, надеюсь, вам понравилась последняя песня, которую я написала сама, она называется «Секс в угнанной машине».

Раздалось несколько хлопков.

— Сейчас сделаем перерыв, а после вернемся с плакатами ваших любимчиков и некоторых наших, которые, уверена, вам понравятся. И будьте паиньками, если не хотите нас огорчить. — Она ухмыльнулась накрашенными темно-красными губами, чтобы показать, что это всего лишь шутка, однако по нескольким ноткам в ее голосе можно было понять, что она говорит всерьез. — Помните, что говорится на афише — мы не просто какие-нибудь там, мы — «Терри и беглецы».

Барменша наклонилась к нам и спросила:

— Чего вам принести, мальчики?

Жестом руки я отразил ее неотразимую улыбку.

— Никакого спиртного!

— Я бы выпил пивка, — сказал Зейн.

— И мне! — кивнул Рассел.

— Всего четыре, — подвела итог Хейли и кивнула на приземистого толстяка Эрика: — Нам светлого.

— Ладно, — уступил я, — но по одной.

— У вас найдется чего поесть? — спросил Зейн.

— Побыстрее и попитательнее, — добавил я. — Главное — побыстрее.

— Голодные, значит, — сказала барменша. — Повар может сделать спагетти. С помидорами, сосисками и перечным соусом. Это быстро, но только смотрите не опрокиньте тарелку на себя — кровища, да и только.

Она сообщила наш заказ в микрофон, а сама пошла за пустыми стаканами, расставленными перед висевшим на задней стенке американским флагом.

— А что, если кто-нибудь заберется в «БМВ»? Уведет его? — шепнул я Зейну.