Кивнул в ответ. Даже в мыслях не было.

Я уже обрадовался, что наконец избежал смертельной опасности. Что демон не окрасит воды Легиана в кровавые цвета после перехода на четвёртую стадию. Но мысль о том, что теперь я стал душегубом, не давала покоя. Тысяча собранных искр тяжким грузом легла на совесть.

Кахорт внезапно рассмеялся глухим басом и по-человечески похлопал меня по плечу. Я вздрогнул от неожиданности. Совсем забыл, что он умеет читать мысли.

— Обещал ответить на твой вопрос. Самое время приоткрыть завесу тайны над круговоротом душ в Архипелаге.

Он отошёл к центру зала и воздел руки к сводам храма, смотря вверх.

— Внимай же, мой ученик! — голос наставника зазвучал особо громко и назидательно. — Когда любая личность испускает дух, её искра не исчезает в небытии. Она попадает в комбинатор душ — гигантский механизм Великой Парадигмы. Там она ждёт в очереди среди тысяч других, пока не придёт её черёд получить новое назначение.

Кахорт принялся расхаживать по залу.

— Представь себе: из тысячи душ девятьсот девяносто девять попадут в тела агрессивных неразумных тварей. И лишь одной счастливице выпадет шанс вселиться в тело коренного жителя. Почтальона, фермера, ремесленника или даже наставника храма! Однако есть способы увеличить шансы на благоприятный исход, — продолжил он, остановившись передо мной. — Знаешь ли, труд облагораживает не только живых, но и душу. Когда искры трудятся над камнем, металлом или любым другим материалом, их шанс возродиться в благопристойном теле возрастает.

Третий глаз во лбу Кахорта вспыхнул ярче, подчёркивая значимость момента.

— Потому и ценят жнецов душ в Архипелаге. Ведь собранные ими искры попадают не в безликий комбинатор, а в сосуд душ. Таким образом они получают работу, которая готовит их к лучшему перерождению.

— Иными словами, — медленно проговорил я. — Если я уничтожаю диких тварей и помещаю их души в сосуд, а после даю им полезную работёнку, то увеличиваю шанс переродиться в разумном и миролюбивом существе?

— Именно так! — Кахорт одобрительно моргнул всеми тремя глазами. — Но души обретают своё предназначение не только через жнецов. Есть и другие пути служения.

Его палец указал на принесённый в жертву орган, лежавший на полу.

— К примеру, ты заметил, что сердцами тоже управляют души. Этот труд не менее значим, хоть и куда более скрытен от глаз смертных. Воля душ лежит в основе множества процессов, поддерживающих жизнь всего Архипелага. Именно они служат Великой Парадигме неиссякаемым источником энергии, из которого она черпает силу для сохранения баланса во всём нашем мире. Без их жертвенного труда острова погрузились бы в пучину, а воды океана закипели бы от хаоса.

— Чем-то напоминает рабство, — не удержался я от замечания. — Где душа, пройдя сквозь адский труд, имеет призрачный шанс обрести в награду достойное тело. А что же происходит с великими душами?

— Если звёзды сойдутся удачно, великая душа может возродиться в теле истинно благородного создания. Но только в коренном жителе этого мира, не в случайном пришельце. У великих душ шанс подобного перерождения действительно высок. Таков непреложный закон Парадигмы.

Наставник замолчал, погрузившись в воспоминания.

— Кодж-Моргу повезло больше, чем многим из павших героев, — продолжил он тише. — Его искра вспыхнула вновь в младенце, рождённом в доме хозяина влиятельной оружейной картели. Далеко отсюда, в сорока восьми переходах через другие океаниды.

Определённо хорошие новости, но жаль, что он не встретится со своей королевой. Хотя… кто знает.

Ещё один вопрос вертелся у меня на языке.

— А что означает «испытание последнего шанса»?

Лицо Кахорта мгновенно потемнело, а третий глаз закрылся.