— Нет вопросов, — мотнул я головой. — Давай номер, дядь. И говори, куда лететь.

— Лететь-то тебе, скорее всего, обратно в Солнечную, причем на Землю. Если за крайний год у Десницы не изменились привычки, то проживает он на Руси-матушке, под Ростовом-на-Дону.

— На Землю так на Землю. Мой борттехник будет в восторге, — фыркнул я.

— Ну вот и славно. А как с Десницей все дела провернешь, свяжешься со мной и прилетай обратно. Нормально на пикник съездим, рыбы наловим, запечем на углях, — полковник очень добро улыбнулся.

— Пойдет, дядь. Тогда я постараюсь поскорее обернуться, — я встал, он тоже поднялся. Мы обнялись, и я быстрым шагом дернул на выход. В голове моей крутилась моя же фраза «Пускай живет и жизни радуется», про Шухера. И никак я не мог самому себе объяснить, что так и надо. Не укладывалось в моей дурной беспамятной башке, что можно отпустить эту суку и оставить моих ребят неотмщенными. Ну никак не укладывалось.

Не хочу надоедать и описывать перелет до Земли. Разница была только в том, что пришлось с орбиты связываться с генералом юстиции и просить «зеленый коридор» и встречу в порту. Не хотел я пластины через таможню тащить. И Десница пошел мне навстречу, даже прислал в порт своего человека. Хмурый майор «Черных Единорогов», спецназа Минюста, представился Дмитрием, за всю дорогу не сказал мне ни единого слова, просто встретил и привез в резиденцию генерала. А там меня встретил его превосходительство лично. И, приняв от меня пластины и краткую историю о том, как они ко мне попали, задал только один вопрос. Он спросил, чем, кроме цены черного рынка на эти носители, он может мне помочь. Я задумался, и смог ответить ему только одно: попросил дать мне два месяца. В смысле начать какие-то оперативные действия против корпорации «Вита Серв» не раньше чем через этот промежуток времени.

Он даже не удивился. Просто согласился, и пригласил отужинать с ним. Я не стал отказываться, и мне даже не было стыдно, что Джоан со мной не поехала. Борттехник, когда узнала, что мы идем на родину человечества, как с цепи сорвалась и потребовала у меня двое суток стоянки и увольнительную на грунт. Я не стал ей отказывать, просто нанял ей гида. А то без знания русского языка на Руси будет тяжко, да и интерлингв у Джоан не особо. В общем, стыдно мне не было, она вполне способна найти себе развлечения сама. А с гидом вряд ли сможет влипнуть в неприятности. Поэтому я просто принял приглашение на ужин.

Разговоры за столом до одури были обыденными. О погоде, о политике (в которой я ничего не понимал), о здоровье Леонида Петровича. А где-то между вторым горячим и десертом к Валерию Мефодьевичу подошел его ординарец и что-то сообщил его превосходительству на ухо. Генерал выслушал помощника, отпустил его восвояси и повернулся ко мне:

— Игорь Иванович, я вас поздравляю. И даже не с тем, что вы теперь до неприличного, по имперским меркам, богаты. На переданных вами носителях воистину бесценная для меня информация. И вот еще что. Игорь Иванович, вы же сами офицер, и прекрасно представляете себе, что тактические и оперативные действия за один день не случаются. Я дал вам обещание, и я его сдержу. Но теперь для меня каждый день промедления подобен пытке.