— А во главе до сих пор он? — я задумчиво постучал ложечкой по блюдцу.

— Да, — кивнул дядя.

— А кто возглавляет его СБ? Или эту должность он сохранил за собой?

— Молодец, зришь в корень, — усмехнулся Беклемишев. — Нет, эту должность он передал своему бывшему заму. Его зовут Патрик Детривер, он выходец из контрразведки ЕС. Как попал в картель — одному богу известно, какому именно — не знаю. Все, что я знаю о Детривере — так это то, что он незаурядного ума и редкой находчивости человек. Те несколько раз, что мне доводилось сталкиваться с его следами, меня каждый раз восхищали, поскольку майор Детривер проявил самые достойные качества, а именно, как я упоминал, недюжинный ум, находчивость, редкостную смекалку, и вполне понятное мне, как офицеру, желание никогда не бросать своих людей.

— Вот оно как, — я опять усмехнулся. — Дядя, ты ему прямо рекомендацию пишешь.

— Знаешь, кроме шуток, я был бы рад написать ему рекомендацию для устройства в любую приличную структуру. Патрик Детривер — отличный офицер, прекрасный командир и очень светлая голова. Но вот проблема в том, что эта светлая голова думает для наших врагов. И потому — это прежде всего чертовски опасный враг. И об этом нельзя забывать ни на секунду, если уж ты намерен действительно плотно браться за картель, — Беклемишев прокашлялся и продолжил: — Игорь, этот офицер СБ картеля стоит десятка пиратских эскадр. Или хорошей дивизии. Поскольку обладает, как я уже говорил, всеми качествами достойного офицера, и имеет доступ к практически неограниченным ресурсам Бесара.

— Мда, — задумчиво хмыкнул я. — Прямо вот слушаю и сомневаюсь, а стоит ли на них прыгать. Может быть, черт с ним, с Шухером? Пускай живет и жизни радуется?

— Тебе решать, парень. Именно тебе. Можешь отказаться от этой идеи — откажись. Отдай пластины в нужные руки и отойди в сторону. Если там есть что-то, что поможет прижать корпорацию — ее прижмут и без тебя. И Штраубу не отвертеться будет. И по Бесара удар нанесешь. Но всю партию, боюсь, тебе одному не сыграть, Гошка. Ты славный парень и достойный оперативник, но ты один и ты уволен. За тобой не стоит Корпус, ты будешь вынужден действовать, как рейдер — в одиночку, на свой страх и риск. И вполне можешь сложить на этом свою светлую, но буйную голову. А мне бы этого очень не хотелось. Да и твоей матери, полагаю, тоже, — полковник снова закашлялся.

— Матери. Мда. Дядька, а я ведь ей даже не написал, — задумчиво протянул я. — Вот же чертова амнезия.

Леонид Петрович нахмурился, помрачнел и минуты две сосредоточенно раскуривал погасшую трубку.

— Гошка, Гошка… Да, крепко тебе досталось, парень. Куда бы ты ей написал? На кладбище под Ставрополем? Светланы уже семь лет нет с нами, Игорек. Я даже не ожидал, что ты и этого не помнишь.

— Черт… — пробормотал я, не найдя, что еще можно было бы ответить.

— Да… Ладно.