— Малые? — Джоан удивленно вскинула брови, повернулась обратно к обзорнику, обвела взглядом три крейсера и снова повернулась ко мне. — А что же тогда в вашем понимании «тяжелая группировка»?

— Ну, мы с ней пока не встречались, — хохотнул я. — Но если вдруг увижу — непременно тебя позову, чтобы ты полюбовалась. Там есть на что, поверь мне.

— Верю, — она вернула свой взор на экран, и, не сводя с него взгляда, прошла к своему ложементу и заняла его. — Ни хрена себе картинка!

Суженой планету назвали не зря. Представьте себе — сила тяжести на десять процентов ниже земной, светило класса желтый карлик, солнечный двойник. Атмосфера идентична родине человечества, только не загажена выхлопами. Три континента, из которых один вытянулся вдоль экватора, представляя из себя великолепный тропический и субтропический рай. Еще один — в северном полушарии, размером примерно с Австралию на Земле. По климату очень похож на среднюю полосу Евразии. Третий же континент гораздо южнее, и там климатическая картина изрядно неоднородна: от заснеженных гор Приполярья, кишащих горнолыжными станциями, до озерного рая северной его оконечности, заполненного любителями порыбачить и покататься на лодочках.

Хорошая планета. Моей родине изрядно повезло с этой колонией. И, наверное, нет ничего удивительного в том, что на всех трех континентах располагались санатории, профилактории, реабилитационные центры и просто курорты. Никакой тяжелой промышленности, никаких двигателей внутреннего сгорания, никаких промышленных выбросов в атмосферу. Об экологии Суженой заботились, временами даже излишне строго. Например, выловить лишние пять кило рыбешки — это означало огрести штраф в триста рублей! Представьте себе, что можно было выхватить за глушение взрывчаткой. А за охоту вне сезона? А за сжигание в костре неэкологичного мусора? Да и упаси вас все боги сразу вообще разводить костер вне специально отведенных мест! Пара лет тюрьмы обеспечена сразу. Судьи на планете не церемонились.

В общем, я это все к чему? А к тому, что на планету мне сесть не дали. Орбитальный космодром, и на грунт только лифтом. Да, именно, орбитальным лифтом — тут это тоже практиковалось. Мой борттехник, а по совместительству хозяйка «Ската», решила, что подождет меня наверху, «не желая вторгаться в этот ваш стерильный рай для стерилизованных». Я даже спорить не стал, хочется девочке поязвить — пусть ее. В конце концов, немного глупо требовать от жителя Окраины, чтобы тот понял, каково это — воздух через очистители, вода строго по нормативам. И не на борту корабля, а на планете, на которой живешь. А на Марсе такое было еще пятнадцать лет назад вообще-то. Так. Стоп. Опять «крючок». Я помню, каково это — жить на Марсе полтора десятка лет тому. Итого, я скорее всего вырос на Красном Глазе? Мда. Странно. А вот не воспринимался ближайший терраформированный сосед Земли как дом. Не воспринимался — и все. Интересно, да…

…Седой человек, без одной руки, с половиной лица, закрытой биомаской, встал из кресла и выпрямился во весь свой немаленький рост. Я ахнул и почувствовал себя десятилетним пацаном, бросаясь к нему через весь вестибюль.

— Дядя Леня!

— Гошка. — И он крепко меня обнял, своей единственной рукой, едва не ломая мне ребра. Глупо, наверное, но у меня перехватило дыхание от слез. И это ощущение, десятилетнего мальчишки, оно никуда не уходило почему-то. Словно там, в моем детстве, он опять приехал к нам, и я чертовски ему рад.