«Чистота снаружи — чистота внутри», — говорил он, постукивая меня по затылку своей клюкой.

Тогда я ненавидел эти уроки. Теперь понимал их ценность.

Следующий час я потратил на уборку. Собрал мусор в пакет. Отмыл пятна крови с пола. Протёр каждую поверхность и проветрил квартиру. Сложил остатки еды в холодильник. Вынес грязную одежду в мусорный бак у дома. Все равно стирать это тряпьё не было никакого смысла.

Когда закончил, студия выглядела почти прилично. Не идеально, но терпимо.

Я стоял посреди комнаты, критически осматривая результат, когда взгляд упал на шкаф. Открыв дверцу, я уставился на жалкие остатки гардероба Алекса Доу.

Пара футболок, обе застиранные до серости, с растянутыми воротниками. Одни джинсы протёртые на коленях, с пятном непонятного происхождения на бедре. Алексу они были уже коротковаты, но денег вечно не хватало. Куртка, которая пережила вчерашний поход в разлом, хотя нет, она осталась в ванной, превратившаяся в кровавые лохмотья.

По большому счету это были даже не обноски. Правильнее это было жалкое тряпье, которое не выбросили по какому-то недоразумению. Не удивительно, что к парню так относились в школе.

Я закрыл шкаф и задумался.

Первое впечатление решает многое. Эту истину знали и в моём мире, и здесь. Когда ты входишь в комнату, люди оценивают тебя в первые три секунды. Осанка. Взгляд. Одежда.

И именно одежда была твоей броней в социальных битвах.

Дешевое тряпьё кричит: я неудачник, можете вытирать об меня ноги. Дорогие вещи без правильного статуса так же вопят: я выскочка, который пытается казаться тем, кем не является. И то, и другое — слабость. Уязвимость, которую противник может использовать.

Мне нужна была золотая середина. Приличная одежда, которая говорит: я знаю себе цену, но не пытаюсь пустить пыль в глаза. Практичная, удобная и не привлекающая лишнего внимания.

Телефон снова оказался в руках. Карты, поиск магазинов одежды поблизости.

Три варианта в радиусе километра. Первый — дорогой бутик, судя по отзывам. Второй — откровенное барахло чуть лучше того, что висит у меня в шкафу. Остается третий вариант с неплохим рейтингом и и адекватными ценами.

Практик может сомневаться лишь до того как принял решение, после этого нужно выполнять задачу.

Натянув одну из серых футболок и потёртые джинсы, я вышел из дома. Солнце било в глаза после полумрака студии. Воздух пах осенью — прелыми листьями, дымом откуда-то издалека, и чем-то неуловимо городским.

Тело всё ещё протестовало при каждом шаге, но это была терпимая боль. Та, что говорит тебе что ты еще жив.

Магазин нашёлся через пятнадцать минут неспешной ходьбы. Небольшое помещение на первом этаже жилого дома, с аккуратной вывеской и чистыми витринами. Внутри — ряды вешалок, полки с обувью, пара примерочных кабинок в глубине.

За прилавком скучала миловидная девушка лет двадцати. Тёмные волосы с фиолетовыми прядями, собранные в небрежный хвост. Чёрная футболка с каким-то непонятным символом. Множество серебряных колец в обоих ушах. Тёмная помада, подчёркивающая бледность кожи.

Местная неформальная субкультура, насколько я понял из памяти Алекса. Любители какого-то стиля музыки, в которых ни Алекс ни я совершенно не разбирались.

Она подняла взгляд от телефона, когда я вошёл. Скользнула глазами по моей фигуре — оценивающе, но без презрения.

— Добрый день. Ищете что-то конкретное?

Голос был приятным. Чуть хрипловатым, с ленивыми интонациями.

— Почти всё, — я обвёл взглядом зал. — Джинсы, куртка, пара рубашек. И обувь, если найдётся что-то приличное.

Она приподняла бровь, снова оглядывая меня. На этот раз внимательнее.