Пока я ждал девушку, мысли крутились о странном устройстве Империи.

Непривычно. Всё здесь было непривычно.

В моём мире власть императора была абсолютной. Сын Неба повелевал, подданные исполняли. Чиновники сдавали экзамены, получали должности и служили короне до самой смерти. Знать существовала, но лишь по милости трона — один указ, и древнейший род превращался в пыль. Так было при династии, которая захватило земли моих предков, так оставалось и при её преемниках, когда кое-кто поспособствовал смене династии.

Здесь всё было совершенно иначе.

Формально — монархия. Император и четыре палаты. Мечи, чаши, пентакли и посохи. И первые три из них были наследуемыми и лишь в последнюю можно было попасть простым людям. В деталях надо еще разбираться, но больше всего меня удивляло, что император не был владыкой в том смысле, который я понимал. Скорее — первый среди равных, вынужденный считаться с десятками противоборствующих сил.

Старая знать цеплялась за привилегии, полученные ещё до появления разломов. Проблема в том, что магический дар по наследству передавался куда реже, чем титулы. Половина древних родов выродилась в бесполезных снобов, способных разве что проматывать фамильные состояния. Именно из них формировалась палата мечей.

На их место пришли новые хищники. Промышленные магнаты, торговые гильдии, корпорации, разжиревшие на ресурсах из разломов. Денег у них было больше, чем у иной герцогской семьи. А деньги в любом мире конвертируются во влияние, что и произошло когда пентакли стали влиять на политику государства.

И отдельной кастой стояли маги высших рангов ставшими лордами чаши. Каждый, достигший ранга А, автоматически получал личное дворянство. Ранг S — и ты уже основатель нового рода. Империя не могла разбрасываться такой силой, вот и покупала лояльность статусом.

Три силы. Три центра власти. И трон, зажатый между ними. А где-то рядом выборные посохи пытаются урвать крошки с барского стола.

Императорская семья сама по себе являлась сильнейшим магическим родом — иначе её давно бы сожрали. Но даже этого не хватало для абсолютной власти. Один неверный шаг, и старая знать объединится с магнатами. Или высшие маги решат, что корона лучше смотрится на другой голове.

Хрупкое равновесие. В чём-то даже изящное.

Разломы помогали — общий враг, на которого можно направить агрессию. Твари из-за грани не разбирали титулов и счетов в банке. Смерть уравнивала всех, и это странным образом скрепляло систему.

Для меня, выросшего при дворе, где слово императора было законом вселенной, такое устройство казалось, несколько хаотичным и неэффективным. Но оно работало. Пока работало.

Телефон завибрировал, вырывая из размышлений.

«Выхожу. Ты где?»

«Жду у входа». Быстро написал я и убрал телефон в карман. После ее ответа мы еще немного переписывались, но ее игривое настроение было видно между строк.

Ровно в десять дверь открылась.

Мира вышла, на ходу застёгивая куртку. Она переоделась, вместо рабочей чёрной футболки теперь была обтягивающая водолазка глубокого бордового цвета. Те же джинсы, но к ним добавились ботинки на небольшом каблуке. Фиолетовые пряди в волосах были уложены иначе, более небрежно и игриво.

Она увидела меня и улыбнулась.

— Ты пунктуальный. Мне нравится.

— Плохая привычка, — я отошел от стены, возле которой стоял. — Все никак не могу избавиться.

Она подошла ближе, окинув меня оценивающим взглядом.

— А ты хорошо выглядишь при вечернем освещении.

— При дневном тоже неплохо, — я чуть наклонил голову.