В твоих влажных мечтах недоучка.

Скользнуть в сторону. Сместиться с линии атаки. Разорвать дистанцию. Я уходил минимальными движениями, почти без траты энергии. Небо, да я мог бы убить его одновременно держа медицинский трактат одной рукой, а кувшин с вином другой.

Он был словно открытая книга. Смещение веса при каждой атаке, поворот плеча, напряжение мышц, подшаг передней ногой. Это все было настолько очевидно для любого бойца за чьими плечами есть школа. А я привык сражаться совсем с другим уровнем противников.

Десять секунд. Пять.

Я считал мгновения, до того как Грохот начнет выдыхаться. Вот он бич всех тех кто сражается в такой манере. У них банально не хватает выносливости удерживать этот темп.

Удары стали медленнее и еще более размашистые. Он привык к быстрым победам. Один-два удара и противник на песке. Так работали уличные драки. Но я не падал.

И это его злило.

— Стой, сука! — он попёр вперёд, пытаясь поймать меня в захват.

Ошибка.

Он перенёс вес слишком далеко вперёд, открыв правый бок. Классическая ошибка силовика, привыкшего давить массой.

Пора заканчивать. Скользнуть внутрь его атаки. Развернуть бедро, скрут и основание ладони бьет чуть снизу. Прямо в печень.

Удар был идеальным.

Грохот согнулся пополам от жуткой боли. Его тело будто переломилось в том самом месте, куда пришлось основание моей ладони. Звука почти не было. Точнее, был лишь короткий, хлюпающий выдох, больше похожий на стон удивлённого животного, которого пронзило копье охотника.

Он ещё пытался устоять на ногах, когда моя ладонь легла ему на затылок. Лёгкий толчок вниз и он рухнул лицом в песок. Толпа ревела вставай, но я с усмешкой смотрел на этих глупцов. После таких ударов не встают.

Колокол вновь прозвонил.

На мгновение повисла тишина, которая через секунду взорвалась криками, свистом и бранью. Кто-то аплодировал, а кто-то матерился, потеряв деньги на ставках. Но большинство просто орало от удивления, от восторга, от того адреналина, который даёт чужая боль.

Тесак подошел и проверил пульс Грохота. И кивнул мне подтверждая, что мой противник жив…

— Жить будет. — Он поднял мою руку. — Победитель — Мертвец!

После победы, когда Тесак поднял мою руку, конферансье снова завладел вниманием зала:

— Пятнадцать секунд! Пятнадцать гребаных секунд! — Он указал на лежащего Грохота. — У Грохота была целая прорва эффектных побед — и вот так! Одним ударом!

Толпа ревела.

— Запомните это имя, дамы и господа! — конферансье направил трость на меня. — Мертвец! Тот, кто вернулся с того света всё ещё стоит на ногах! А наш славный Грохот пал.

Второй бой начался через двадцать минут.

Моя противница вышла на арену раньше меня. Девушка лет двадцати пяти, может чуть старше. Короткая стрижка, выкрашенная в кислотно-зелёный, татуировки на шее и руках — стилизованные шипастые змеи, языки пламени. Глаза подведены чёрным, в ушах множество серёжек.

На ее коротком топе, скрывающим небольшую грудь была надпись — Ночные Фурии. Одна из уличных банд, контролирующих восточные кварталы. Алекс кое-что слышал о них очень жестокие ребята, не признающие правил, но при этом живущие по какому-то своему кодексу чести. Женщин в банде было немного, но те, кто прижился могли дать фору любому мужику.

— Второй бой! — голос Тесака. — Плеть против Мертвеца!

Плеть. Говорящее имя.

Толпа загудела иначе, чем в первый раз. Здесь её знали. И судя по ставкам явно уважали. Коэффициент на меня упал до двух с половиной к одному.