Он взглянул на черные ногти у себя на руке.

— Они — сама тьма, — добавил он тихо. — И огненный жар. А красная луна — это их солнце.

Джекоб содрогнулся, услышав камень в голосе брата.

Скажи что-нибудь, Джекоб. Что-нибудь. Как же тихо в этой темной светелке.

— Ты не станешь, как они, — вымолвил он наконец. — Я не допущу.

— Как? — Опять этот взгляд, умудренный не по годам. — Это правда то, что ты сказал бандитам? Что ты меня к другой фее ведешь?

— Да.

— И она такая же опасная, как та, что сотворила вот это? — Вилл погладил пергаментное лицо принцессы. — Глянь в окошко. Там мертвецы в колючках висят. Думаешь, я хочу, чтобы ты из-за меня кончил так же? — Но взгляд Вилла говорил совсем другое. «Помоги мне, Джекоб, — молил этот взгляд. — Помоги!»

Джекоб отвел брата от ложа покойницы.

— Фея, к которой я тебя веду, совсем другая, — сказал он. «Ты уверен, Джекоб?» — прошипел кто-то внутри, но он и слушать не стал. Всю надежду, всю, сколько есть, он постарался вложить сейчас в свой голос. И всю уверенность, которую так жаждал расслышать брат. — Она нам поможет, Вилл! Я тебе обещаю.

Смотри-ка, все еще действует. Надежда так же легко высветлила лицо брата, как недавно его исказил гнев. Братья. Старший и младший. Ничего не изменилось. Пока ничего.

МЯГКАЯ ПЛОТЬ

Трехпалый детина с рожей мясника заговорил первым. Отчего это люди просто обожают последнюю мразь производить в вожаки? Его трусость Хентцау разглядел сразу столь же ясно, как водянистую голубизну его глаз. Но кое-что интересное, о чем моль не успела поведать, он все-таки им рассказал.

Нефритовый гоил был не один. С ним была девчонка, а еще, что важней, при нем был вроде как брат, который вбил себе в голову, что сможет камень вытравить. Если трехпалый не врет, этот брат намеревался отвести нефритового гоила к Красной Фее. Кстати, неглупая мысль. Эта фея ненавидит свою темную сестру ничуть не меньше, чем все остальные. Однако Хентцау уверен: снять заклятие ей не по плечу. Темная Фея гораздо сильней всех своих сестер, вместе взятых.

Остров, на котором они живут, никто из гоилов в глаза не видал, а уж тем паче не ступал на него. Темная Фея хранит тайны своих сестер, хоть те ее и изгнали, а кроме того, каждый знает: к феям попадает лишь тот, кого они хотят видеть.

— И как он намерен ее найти?

— Он не сказал, — заикаясь от страха, выдавил трехпалый.

Хентцау только кивнул своим солдатам. Сам он терпеть не может бить по мягкому мясу. Убивать людей он умеет, но старается не прикасаться. Зато у Нессер с этим никаких затруднений.

Она двинула трехпалого прямо в рожу, и Хентцау тут же взглядом ее одернул. Люди убили ее сестру, поэтому Нессер иногда слишком усердствует. В первую секунду он прочел в ее глазах строптивую непокорность, но она тут же потупилась. Все они за это время перемазались ненавистью, как слизью.

— Он не сказал, — лепетал трехпалый. — Клянусь.

Белый от страха, он и впрямь был похож на слизняка. Хентцау с отвращением отвернулся. Он не сомневался: эти сказали все, что знают, и только из-за них нефритовый гоил от них ушел.

— Расстрелять, — презрительно бросил он, выходя на улицу.

Выстрелы грянули в тишине как-то особенно громко. Как нечто чужое и неуместное. Винтовки, паровые машины, поезда — Хентцау до сих пор чувствовал во всем этом что-то противное природе. Стареет, в этом все дело. Зрение совсем никуда, слишком много он видел солнечного света, а от грохота битв слух ослаб настолько, что Нессер приходится повышать голос, когда она с ним разговаривает.