НИКОГДА

Было еще темно, когда Джекоб приказал им трогаться в путь. Даже Лиса не смогла уговорить его отдохнуть еще хоть немного, и в глубине души Клара призналась себе, что рада поскорее убраться от всех этих спящих мертвецов.

Какая ясная ночь. Замшевая чернота неба, усеянная блестками звезд. Холмы и деревья силуэтами из черной бумаги, а рядом с ней Вилл, только по видимости близко. Такой родной и такой чужой.

Она взглянула на Вилла, глаза их встретились, и он ей улыбнулся. Но это лишь тень той улыбки, которую она помнит. А ведь раньше как просто было выманить у него улыбку. Он так легко дарил любовь. И как легко было отвечать ему взаимностью. Ничего легче на свете не было. Она не хочет его потерять. Но чуждый мир вокруг нее нашептывал одно: Он мой. А они проникают в этот мир все глубже, до самого сердца, как будто освободить Вилла можно только так.

Отпусти его!

Как же хочется выкрикнуть эти слова прямо в лицо этому жуткому, темному миру, что прячется за зеркалом.

Отпусти его!

Но нет, это она сама уже чувствует на себе его темные щупальца. «Что тебе здесь надо? — нашептывает ей черная, чужая, непроглядная ночь. — Какую прикажешь подарить тебе шкурку? Меховую шубу? Или каменный панцирь?»

— Нет! — ответила она шепотом. — Я найду твое сердце, и ты вернешь мне Вилла.

Но в глубине души она чувствовала совсем другое: будто и вправду на ней уже растет новая кожа. Такая мягкая. Слишком мягкая. И что до ее сердца вот-вот доберутся темные щупальца ночи.

Как же ей страшно.

ПРОВОДНИК К ФЕЯМ

В россказнях о феях по крайней мере одно было правдой: к ним никто не в силах проникнуть, если они сами того не захотят. И три года назад, когда Джекоб впервые к ним пробирался, это было не иначе — но и тогда, невзирая ни на что, дорожка к ним все-таки имелась.

Надо только подкупить подходящего карлика.

Из карликов многие кичились тем, что они якобы с феями торгуют и в знак этого даже с гордостью украшали свои гербы лилиями. Большинство, однако, только потчевали Джекоба древними бабушкиными сказками, чтобы в конце концов признаться, что последний их предок, видевший фею воочию, умер больше века назад. Пока наконец один из карликов при дворе императрицы не назвал ему имя Эвенауга Валианта.

Императрица тогда пообещала несусветное вознаграждение чистым золотом тому смельчаку, кто принесет ей лилию с озера фей. Про эти лилии шла молва, будто их аромат самую страшную девушку превращает в красавицу, а супруг императрицы, принц-консорт, имел неосторожность весьма разочарованно отозваться о внешности своей единственной дочери. Вскоре после этого он при странных обстоятельствах погиб на охоте — злые языки утверждали, что не без помощи жены, — однако вкус своего супруга императрица всегда ценила гораздо выше, нежели его самого, и потому не поскупилась назначить вознаграждение за волшебные лилии, что и побудило Джекоба, который в то время работал уже один, без Хануты, отправиться к Эвенаугу Валианту.

Разыскать карлика оказалось делом нетрудным, и тот за внушительную горку золотых талеров действительно вывел Джекоба к долине, где обитали феи. Только вот про стражников, охраняющих фей, Валиант ему ничего не сказал, и эта прогулка едва не стоила Джекобу жизни. Карлик же благополучно продал императрице волшебную лилию, которая и впрямь превратила ее дочь Амалию в писаную красавицу, за что Валиант и сподобился титула «поставщик императорского двора».

Джекоб не однажды и весьма красочно воображал себе, как именно он поквитается с подлым карликом, однако после возвращения с острова фей ему было не до того. Пришлось выполнять другое высочайшее поручение, в награду за что ему досталась лошадь из императорской конюшни, и постепенно образ Эвенауга Валианта как-то потускнел в памяти вместе с воспоминаниями о целом годе жизни, когда он был счастлив настолько, что едва себя не забыл.