– Почему обрыганной? – заморгала Нора. – Ты, конечно, сама вежливость.

– А с чего мне быть вежливым с хр-рен пойми кем? – парировал ворон. – Они тебе даже не др-рузья.

– Почему не друзья? – Норе очень не нравился этот разговор. В глубине души она понимала, что огромная птица права, но принять это была ещё не готова. – Мы дружим уже много лет, с Таисой так вообще лет с пяти.

– Сочувствую. – Ворон перестал щёлкать клювом и на глазах удивлённых отдыхающих полез в воду. – Наведи мор-рок, это ты сделать в состоянии?

– Почему ты так со мной обращаешься? – Нора подавила в себе желание пустить слезу от обиды.

– Но ты же позволяешь Таисе так с собой обр-ращаться, – не оборачиваясь, прохрипел ворон.

Нора не нашлась, что ответить. Ворон был прав, и от этой правды на душе стало гадко. Хотелось сменить тему, уйти от разговора про друзей. Про тех, кого Нора считала друзьями.

– Говоришь, ты наблюдал за мной. – Нора вспомнила, что на телефоне ещё хранился скрин из новостей. – А видел ли ты убийство? Очень странное убийство.

– Это где знатка в стену вписали? В метр-ре над землёй.

Птица выбралась из воды, и Нора обратила внимание, что люди больше не косятся в их сторону. Им вообще всё равно, кто рядом плещется.

– Да, я в новостях видела. – Нора села на траву, опустив ноги в воду. – Самое неприятное, что я видела этого парня в электричке, он мне даже улыбнулся.

– Знатки чувствуют столетниц. – Ворон примостился рядом.

– У нас бывают знатки?

– Естественно, они же отсюда все. – Ворон распушил перья, греясь на солнце. – Все души, котор-рые сейчас живут в Ладном мир-ре, когда-то жили в Явном. Новые души в Ладу не р-рождаются.

– То есть Лад – часть Явного мира? – уточнила столетница.

– Когда-то был, а тепер-рь пытается жить отдельно, и ни фига это у него не получается.

Нора задумалась. Солнце играло на спокойной воде, перекатывало мелкий бисер. Нора вспомнила, как обещала бабушке собрать из этого бисера браслетик. Она встала, зачерпнула воду, поймала солнечный зайчик, и бисер заискрился на ладони. Острая травинка стала крепкой ниточкой, и через минуту в руках у Норы оказался браслетик из мелкого золотистого бисера.

Ворон довольно крякнул, тронув клювом украшение.

– А скор-ро смор-родиной начнёшь пахнуть, – сказала птица. – Тогда никакие твар-ри тебя пугать не будут.

– Почему смородиной? – Нора любила запах этой ягоды и с большим удовольствием помогала её собирать.

– Ладный мир пахнет смор-родиной, – пояснил ворон. – А столетницы как пер-рвые дети Великого дуба впитали в себя его запах.

– В смысле «первые дети»?

– Это метафор-ра. – Ворон покосился на браслет. – По силе столетницы ближе всего в Великому др-реву, поэтому у них есть пр-равило – нельзя пр-рименять силу во зло или ради кор-рысти. И ты это пр-равило нар-рушила.

– Когда? – напряглась Нора.

– Когда подар-рила мне это. – Птица так махнула крыльями, что чуть не заехала Норе по лицу.

– Ты убить меня хотел! – Столетница пихнула ворона. – Забыл уже?

– Это др-ругое. – Он даже не шелохнулся.

– Да, конечно, и глаза мне ты просто так вручил.

– Ой, да ладно, зато тебя ни с кем не спутаешь.