– До завтра получится?

– Фига ты гонис! – воскликнул Шепелявый.

– Времени слишком мало осталось. – Брют смотрел на след от краски на пальце. – Он попытался в Стражу крадника протащить. Скинул на меня обязанность принимать нового члена.

– Крадника? – Этот факт удивил Шепелявого даже больше, чем сжатые сроки. – Может, он просто не посюствовал?

– Да у того на лбу написано, что вор, – рыкнул Брют. – Такое даже Глеб, стажёр наш, почувствовать может. А он вообще так себе видит это всё. Как вообще в стражу попал…

– Помню, – Шепелявый перемыл продукты и стал заниматься ужином. – Як говорил, сто стазёр вас пространство сюствует хоросо.

– Вот только не пригодилось это его чувство ещё ни разу, – проворчал Брют. – Надеюсь, с ним ничего не случится. Сам решил на задворки идти.

– На задворки? – переспросил Шепелявый. – Если правила знает, они его не тронут.

– Правила, – горько усмехнулся Брют. – Ничего он не знает. Пограничников с ним отправил, всяко безопаснее.

– Отпустить их надо. – Шепелявый лихо строгал лук. – Сам знаес, они не зивут, а сусествуют. Так нельзя. Уз я-то знаю, сто такое бессельно сусествовать.

Брют молча кивнул. Он прекрасно знал, что ребят пора освободить от службы, но не мог заставить себя это сделать. Признать, что Стража потерпела поражение.

– Я тот день очень хорошо помню. – Брют принялся агрессивно скоблить палец. – До сих пор перед глазами эта Шура-дура стоит и парни, которые приняли удар на себя. Дрянная столетница.

Шепелявый положил нож на доску и обнял Брюта.

– Эй, ты чего? – удивился стражник.

– Если хосес поплакать, поплась. – Демон похлопал друга по спине.

– Спасибо, плакать не хочу.

В подтверждение его слов оглушительно заурчал желудок.

Шепелявый, как образцовая хозяйка, всплеснул руками и побежал дальше стучать ножом.

– Завтра к обеду принесу тебе всю нузную информасию, – сказал он и больше не отвлекался на дела.

Брют давно обратил внимание, что, когда Шепелявый готовит, он полностью погружается в процесс и получает от него огромное удовольствие. Говорят, всякие-разные не чувствуют вкуса продуктов, но Шепелявый гонял свои тела на полную, забирая все чувства, которыми только может похвастаться человек. И ожидаемо всё больше человеческого впускал в свою навью сущность.

– О, ты такое пропустил, – внезапно выдал Шепелявый. – У нас тут столесниса новая появилась, да есё и с вороном огромным, на севере зивёт.

– Столешница, – цокнул языком Брют.

– Не, эта тебе понравится, – с задором бывалой свахи выдал Шепелявый.

– Я не знаю, что должна сделать столетняя душа, чтобы мне понравиться, – напрягся Брют.

– Про эту всякое говорят, кот за ней ходит, – Шепелявый перекрикивал шкворчащую сковородку.

– Какой кот? – не понял Брют.

– Да тот самый, – Шепелявый показал пальцем на потолок. – Ходит, советы даёт.

– И это должно меня убедить, что она не бесполезная? – Брют нахмурился.

С котом он встречался в Ладном мире, но ни разу не слышал, чтобы мохнатый свободно гулял по Явному.

– Скорее, заинтересовать. – Шепелявый облизал лопаточку. – Сево-то не хватает.

Брют задумался. Як говорил, что стоит обратиться к столетнице, которая ещё не нашла себя.