|
О, это было суровое наказание, настоящее проклятие богов. Уж лучше бы владыка морей натравил на несчастных смертных какую-нибудь плотоядную скумбрию или хека-убийцу. На следующий день сын Посейдона Тритон явился в царский дворец. Был он такой же сине-зеленый, как и его отец, и столь же нагл и самоуверен, вот только без бороды и весла-трезубца. Тритон поселился в самом большом фонтане и только и делал, что жрал, спал да сквернословил. Кто бы ни проходил мимо огромного фонтана (а таких за день было много, включая самого царя), в спину ему неслась отборная греческая ругань. Вот такая вот напасть. Этак где-то через недельку Кефей, доведенный всем этим безобразием до белого каления, деликатно попросил Посейдона отозвать доставшего всех и вся сыночка обратно в море. И вот что ответил ему Колебатель Земли: - Хорошо, я сделаю то, что ты просишь, но прежде принеси мне в жертву свою юную дочь Андромеду. В этом месте рассказа Персей не выдержал и в сердцах воскликнул: «Вот же придурок!» Ну что еще оставалось делать горемычному царю? Погоревал-погоревал Кефей и отдал на следующий день распоряжение сбросить любимую дочь с высокого утеса в морскую пучину. * * * - Твой отец - еще больший придурок, чем Посейдон! - сделал вывод Персей, выслушав рассказ до конца. - Однако хорош предок! - А что он мог сделать, что? - в отчаянии зарыдала Андромеда. - Как бы ты поступил на его месте? - Как бы я поступил?! - переспросил герой. - Сейчас увидишь. Пойдем! - Но куда? - Ты отведешь меня во дворец своего отца, причем НЕМЕДЛЕННО! - Но… как мы спустимся вниз? - Не нужно никуда спускаться. Чувствуешь дуновение ветра? Пещера наверняка проходная. Идем вглубь, и она выведет нас наружу. Так оно и случилось. Оказавшись на морском берегу, Персей бережно взял красавицу за хрупкую руку и мрачно приказал: - Веди! И бедняжка повела. * * * Во дворце чудесному воскрешению Андромеды несказанно удивились. Но объяснять все нюансы этого чуда времени не было. Ввалившийся прямо в покои царя здоровенный, ни на шутку рассвирепевший герой был страшен. - Кто ты, славный муж греческий? - испуганно спросил Кефей, не веря глазам своим, ибо за спиной атлета пряталась живая и невредимая дочурка, которая, по идее, уже давно должна была плыть в незабываемом путешествии по Стиксу в ладье молчаливого Харона. - Это мой спаситель, папа, герой Персей, сын самого… - Зевса! - рявкнул Персей, ибо имя Эгидодержавного владыки девушка боялась произносить вслух. - Гм… э-э… того, этого… - окончательно растерялся царь и только часто моргал, прижимая к груди связку тонких восковых дощечек. Герой присмотрелся. В руках Кефей держал дополненное и исправленное (после нескольких смертельных случаев) издание эфиопской «Камасутры». «Тоже мне нашел время», - неприязненно скривился герой, а вслух спросил: - ГДЕ?! - Что где? - испуганно пролепетал царь. - Сам знаешь! Кефей быстро подбежал к роскошной кровати и нервно отдернул свисающий с потолка расшитый золотом полог. - Вот! На кровати возлежала чернокожая обнаженная гетера с совершенно умопомрачительными ногами. |
