Но обо всем по порядку.

    Каменная башня, в которую заточил Данаю полоумный отец, и впрямь казалась неприступной. Слуги были, понятно, за редким исключением женщины. Правда, был там один прохиндей с накладными грудями, но, что странно, очень быстро выпал из самого высокого окна крепости. Трагедию приняли за несчастный случай.

    Даная проживала в покоях у самой крыши, в так называемой неприступной мансарде. Окон в комнатах девушки (располагавшихся ярусами) не было. Лишь подзорная труба, вмурованная в стену и забранная на всякий случай снаружи решеткой. Так что даже небо у несчастной было в клеточку.

    Поначалу Акрисий хотел спрятать Данаю в глубокое подземелье, но после постройки подземной темницы недосчитались четырех землекопов, из чего царь заключил, что похотливые уроды наверняка спрятались где-то внизу, лелея надежду подарить красавице чудесного сына. Посему подземелье сразу после постройки пришлось срочным образом засыпать.

    Однако Акрисий не учел того, что любовник дочери придет не снизу, а сверху, прямо со светлого Олимпа.

    * * *

    Заручившись поддержкой Гефеста, любвеобильный Зевс перешел к решительным действиям.

    Прихватив нужные инструменты, поздней ночью боги спокойно материализовались на крыше башни, покрытой листами грубо обработанной меди. Гефест поплевал на мозолистые руки и, покрутив на особом волшебном ящике какие-то выпуклости, высек из длинной железной палки искру. Хищным синим язычком загорелось пламя.

    Гефест присел на одно колено (Зевс в этот момент держал сына за плечи, дабы тот не свалился вниз), и синий язычок легко разрезал мягкие листы крыши.

    Тут же образовался приличный проем и вовнутрь башни посыпался целый сноп золотых искр. Отсюда и возникла легенда о так называемом «золотом дожде», в виде которого Зевс проник в заточение к прекрасной Данае. В данном случае «золотой дождь» следует рассматривать всего лишь как средство проникновения, а не его суть.

    - Ну как? - спросил Гефест выключая свой аппарат и стягивая с головы особый громоздкий шлем, защищающий глаза от искр.

    Громовержец лукаво поглядел на плоды проделанной сыном работы: квадратное отверстие солидных размеров с дымящимися обугленными краями.

    - Молодца! - удовлетворенно улыбнулся Эгидодержавный, хлопнув сына по мощному плечу. - Теперь можешь возвращаться на Олимп, дальше я сам.

    - А ты уверен? - Гефест расплылся в хитрой ухмылочке. - Может, тебе помочь?

    - Да нет, сам управлюсь, - отмахнулся Громовержец. - Все, пошел-пошел, нечего мне тут кайф ломать, машинным маслом воздух портить.

    - Ну, как знаешь, - сделав обиженный вид, ответил божественный кузнец, опосля чего вернулся на Олимп.

    Зевс же приосанился, пригладил редеющие на макушке волосы, пожевал припасенные заранее листики мяты и, подождав пока остынут края, заглянул в квадратную дыру.

    - Девочка моя, Дана-а-ая… - фальшиво пропел главный олимпийский бабник. - К тебе спускается сам всемогущий Зе-э-эвс…

    Дав в конце импровизированной песни хорошего петуха, Громовержец махом сиганул вниз, мягко спружинил, ловко приседая, и… получил пустым пифосом по башке.

    - А-а-а!.. - дико заорал владыка Олимпа.

    - А-а-а!.. - визгливо вторила ему перепутанная насмерть Даная.

    - Ты что это творишь, идиотка?! - в сердцах выдал Зевс, ощупывая проклюнувшуюся шишку.

    Красавица же, шарахнувшись в сторону, пугливо забилась в угол роскошной, но лишенной окон спальни.