«Ах, какой цветок, какой цветок», - все твердил про себя Громовержец, ловко выбираясь обратно на крышу.

    * * *

    В течение доброго месяца навещал всемогущий олимпиец прекрасную Данаю. Ну а затем, как водится, исчез, подарив красавице сына.

    Одним чудесным весенним утром родился малыш, и мать нарекла его Персеем.

    По строгой договоренности обитатели неприступной башни (слуги, охрана, водопроводчик) решили до поры до времени не сообщать царю о случившемся, ибо Акрисий во гневе был подобен обезьяне, сунувшей хвост в костер.

    Так вот и рос Персей в высокой башне, лишь изредка выбираясь на свет через странное квадратное отверстие в крыше.

    Когда исполнилось герою шестнадцать, обман раскрылся.

    Раскрылся по-глупому.

    Гуляющий вокруг башни Акрисий вдруг случайно поглядел наверх и обомлел, с ужасом узрев на медной крыше какого-то полуголого мужика.

    Царские гвардейцы с ревом ворвались в башню, насмерть сцепившись с проживающим на первом этаже водопроводчиком, который спросонья не совсем понял, что происходит, оглушив сразу трех солдат ржавой трубой. Этот храбрый эллин с детства мечтал стать героем и потому поддерживал себя в отличной физической форме. Вот только имя у бедолаги подкачало, и пришлось ему идти в водопроводчики. А звали этого достойного грека Забон, что в переводе со старогреческого означает «ветчина». Естественно, с таким негероическим именем путь в герои был закрыт. Да и родословная у Забона хромала, сплошные разбойники да живодеры.

    Вот с этим-то парнем и принялись рубиться солдаты Акрисия.

    Забон был единственным мужчиной, проживающим в башне, но выше первого яруса он не допускался. Помимо регулярной починки вечно текущего водопровода, этот эллин еще и охранял вход в темницу от незваных гостей, которых за годы заточения Данаи было хоть пруд пруди. В основном к башне приходили всякие престарелые эротоманы, коих смелый Забон изгонял все той же ржавой трубой. А ржавая труба в умелых руках - страшное оружие.

    Сорок человек уложил разъяренный привратник, и лишь вмешательство царя остановило это безумие.

    - А ну прекратите, так вас разэтак! - гневно возопил Акрисий, и законопослушный Забон бросил свое страшное оружие.

    Солдаты наконец проникли в башню. Царь стремительно взбежал наверх, после чего последовала довольно безобразная семейная сцена.

    - КТО?! - прорычал Акрисий, хватая дочурку за длинные золотистые волосы. - Кто этот голый мужик на крыше?

    - Это мой сын, - рыдая, пролепетала Даная.

    - ЧТО-О-О?!

    Казалось, тирана сейчас хватит удар, и жители Аргоса наконец заживут спокойно. Но нет, чуда не случилось.

    - КАК? Как это могло произойти?!

    И, отпустив дочурку, царь, как ошалелый, забегал по комнате.

    Персей же так и остался сидеть на крыше, и это было вполне благоразумно, учитывая буйный нрав деда.

    - Как же он смог проникнуть сюда? - все повторял и повторял вслух Акрисий. - Ведь я специально замуровал все окна…

    - Папа, ты о ком? - испуганно смотрела на обезумевшего папашу Даная.

    - Об отце твоего сына! Кстати, кто он?

    - Ты действительно хочешь знать?

    - О да! Я немедленно казню этого мерзавца.

    - Отец Персея - Зевс! - мстительно усмехнувшись, выпалила красавица, любуясь отвисшей челюстью царя.

    Слов не было, были одни лишь эмоции.