-  Увел? - усмехнулся Оке.

    -  Да.

    -  Куда же?

    -  За Криар.

    -  Хорошее место, - согласился Оке. - А сам почему там не остался? Боишься близкого соседства инксов? И вообще, Йорка, - Оке повернулся к своей подруге, - где ты его там откопала?! Он охотился на оленей, да?

    Дар громко расхохотался и презрительно посмотрел на Крона.

    -  Он сражался! - выкрикнула Йорка, наливаясь краской. - Он…

    -  Сражался с комарами? Да? - рассмеялся Оке.

    -  Заткнись, старый козел! - заорала на него Йорка. - Это вы под Хотором сражались с комарами! А мы с ним взяли крепость Сиуз!

    -  Что?

    Головы всех Бессмертных повернулись к Крону.

    -  Это правда?! - тихо спросил Оке. Крон пожал плечами.

    -  Ты говорил, что скоро Совет Бессмертных, - ответил он. - Там я все и расскажу. Вернее, там МЫ с Йоркой все расскажем. А пока… Пока я хочу спать. Где я могу отдохнуть?

    В глубоком молчании Крон прошел в один из домов, куда его проводили кочевники, лег на деревянную кровать, покрытую облезлой от времени медвежьей шкурой, и блаженно закрыл глаза. Он очень устал за последние дни. С тех пор как Крон взял на себя ответственность за судьбу сопровождаемых им людей, он постоянно находился в нервном напряжении. Увы, несмотря на все его заботы, до места добрались лишь пятеро. Пятеро из тридцати человек - капля в море. Но если бы не «песня смерти», которую он опять стал слышать, и тех не удалось бы спасти.

    «Песня смерти»… Крон уже начал подзабывать все, что с ней было связано. Например, то, что после «песни» всегда испытываешь некоторую усталость. Ведь все окружающие предметы, оружие и даже сама одежда делаются как бы чужими, непослушными. Приходится преодолевать их непокорность, ломать их сопротивление, словно плывешь в густом киселе, с трудом двигая руками и ногами. И это всегда немного утомительно. А сейчас, после сумасшедших событий последних дней, у Крона ныли все мышцы тела. «Хорошо бы отдохнуть пару дней», - подумал он.

    Краем уха Крон услышал, как на улице о чем-то ожесточенно спорят Оке с Йоркой, и подумал, что ни Оке, ни Йорка нисколько не переменились за эти годы. Как и все остальные Бессмертные. Да и сам Вечный Город остался прежним. Таким, каким он был еще при Лике.

    Вообще, в последние годы Лик постепенно стал превращаться в легенду, почти как старик Лаоэрт. Но если от Лаоэрта осталось только имя, которое теперь носит самый главный инксийский город, то Лик оставил по себе иную память. Взять хотя бы металл.

    До Лика все здешние люди и понятия не имели о том, что это такое. Но с появлением Первого Бессмертного огненные молнии ударили в скалы Андирских гор, после чего там обнаружились странные кусочки блестящего оплавленного камня. Много лет спустя сам Лик, посетив эти места, обратил на них внимание. Он попробовал использовать эти гладкие камни в качестве наконечников для стрел. И тогда же выяснил, что они поддаются ковке. А потом понял, что и сами люди, без помощи небесных молний, могут изготавливать подобное, и вскоре по всем селам начали возникать кузницы. Кремниевые наконечники для стрел, каменные топоры и деревянные мечи с обсидиановыми лезвиями ушли в прошлое, их заменил металл, постепенно превращавшийся в крепкую сталь.

    А город Лик начал строить незадолго до появления Сагора, когда Бессмертных по степям насчитывалось уже около двадцати человек.