Конечно, происходи это в моём прежнем мире, Меноний с компанией наверняка попытались бы прикрыться «живым щитом» из гражданских, заперев последних внутри городских стен и не давая уйти. Насмотрелся я, помнится, на таких. Как в той же Сирии, так и в других местах. Обычная практика всех, кто уверен, что их противник в некомбатантов стрелять не посмеет.

К нашему счастью, здешние нормы жизни гуманизмом не отличались. Местные маги с простолюдинами не церемонились. Привыкли смотреть на них, как на пыль под ногами, и искренне полагали, что мятежники думают точно так же. То есть, даже и в мыслях не держат, что гражданских в войне надо щадить, а уж что защищать — так это вообще ни в какие ворота. И, значит, от очутившихся меж двух огней простых самаанцев толку не будет. Только припасы, нужные для обороны, сожрут, а после подохнут без какой-либо внятной цели под копьями и мечами штурмующих или от стрел защищающихся…

Нам это было лишь на руку. Бегущих из Самаана мы не обижали, а просто требовали, чтобы они не загромождали дорогу и не мешали продвижению войск. Однако разведдозоры мы в город всё же отправили. Кто знает, может, это ловушка. Я бы, по крайней мере, именно так бы и сделал.

Подозрения не подтвердились. Ловушек за городскими стенами не обнаружилось.

Тем не менее, я решил не вводить в Самаан всю армию. И «вагенбург», и вся кавалерия остались снаружи. Внутрь вошли лишь штурмовые отряды и группы зачистки, усиленные «обычными» магами. В продвижении по городу нам никто не препятствовал. Даже у са́мой крепости.

«Соратников», кстати, я в город не взял, объяснив, что для захвата резиденции мессира Менония их магия не потребуется, а вот снаружи, чтобы держать периметр, она будет в тему. Объяснение так себе, но те, кого я ещё недавно считал друзьями, ему как будто поверили. Ну, или сделали вид, что поверили. Но если и начали что-то подозревать, то отнюдь не о том и не то, что было на самом деле.

В течение всего похода от Прошт к Самаану я усиленно нагнетал ситуацию, при каждом удобном случае говоря, что рисковать им сейчас не стоит. Что, мол, на завершающем этапе борьбы с Империей их жизни важнее, чем жизни тысяч бойцов. Ведь если хоть с кем-то из них случится непоправимое, теперь, когда все имперские камни Баат уничтожены, возродить «настоящую» магию после победы над императором у нас не получится…

— Наверно, боятся, монсьор, магию впустую использовать, — попробовал объяснить Хруст «пассивность» обороняющихся. — Применят, я думаю, когда мы на штурм пойдём.

— На штурм, говоришь? — усмехнулся я, оглядывая высокие и крепкие стены самаанского замка и окружающий его ров, заполненный тёмной водой. — Да нет, мой друг. Штурма мы постараемся избежать.

— Предложим им сдаться? — оживился бывший молотобоец.

Я покачал головой:

— Не предложим. Пленные нам не нужны. Как и переговоры…

На то, чтобы установить на соседней площади камнемёт (там, где его со стен не видать), ушло четверть часа. За это время штурмовики успели окружить крепость и блокировать все мосты через ров.

Подтверждение, что в крепости находится гарнизон, дал мастер Тарзий, тот самый големщик, что сопровождал меня в рейде к Салате.