После такого прикосновения чужая магия исчезала бесследно.

Хорошая всё-таки штука — иммунность. Что бы я без неё делал?..

Из очищенного от злобной магии замка я выходил через другие ворота. Калитка в них оказалась открыта. Почему, стало понятно снаружи. На середине моста лежали утыканные стрелами мужчина и женщина. В мужчине я с некоторым удивлением опознал Сториса — предателя-сотника из Пустограда, открывшего ворота врагам во время первого штурма города. Женщина тоже показалась знакомой, но, кто она, я узнал от Тарзия.

— Это Лаирта, безранговый маг, любовница Сториса. Наверное, эта она подговорила его продаться имперцам.

— Кто их убил?

— Думаю, они где-то прятались, а потом попытались сбежать. Мы побоялись, мессир, что они отравлены и несут скверну, — развёл руками големщик. — Пришлось пристрелить от греха.

— Вы поступили правильно, — одобрил я сделанное.

Тарзий вздохнул:

— Он мог стать героем, а стал предателем.

Я усмехнулся, вспомнил одного персонажа недавней российской истории и покачал головой:

— Нет, мастер. Героем он стать не смог бы.

— Почему? — удивился маг.

— Да потому что герои, мой друг, — я сделал вид, что задумался. — Герои гибнут на посту, а не с б…ями на мосту.

— Я это запомню, мессир, — с неожиданной для такой «шутки» серьёзностью кивнул мастер…

На площади, где стоял требушет, мы встретили Тура.

— Что ты здесь делаешь? У вас неприятности? — кивнул я в сторону стен.

— К нам гости, Димир, — наклонил голову «герцог-охотник».

— Гости? Какие гости?

— Верховный маг Ризен. Собственной персоной…

Глава 24

Во временном лагере, раскинувшемся за городскими стенами, я очутился уже через десять минут. Единственный оставшийся в живых маг Конклава, да ещё и его глава, лично прибывший в ставку мятежников — это было действительно интересно. Интересно в том плане, зачем он всё же припёрся? В качестве парламентёра, предложить сделку, сдаться, встать под наши знамёна, обмануть, запугать, устроить диверсию…

Последнее у него навряд ли получится, даже при всём желании. Запугать тоже — против иммунного и армии, уже испробовавшей вкус настоящей победы, никакие магические ухищрения не помогут. Перейти на сторону противника — в этом нашёлся бы смысл неделю назад, но никак не сейчас. Сейчас, после Шаонара, даже верховный маг — фигура не слишком сильная. Без подпитки энергией его можно задавить пускай и не быстро, зато гарантированно.

Поэтому, хочешь не хочешь, остаются лишь два варианта.

Первый: чувак приехал, чтобы обговорить условия сдачи.

Второй: предложить перемирие.

И то, и другое не подходит мне от слова совсем. Потому что капитуляция может быть только безоговорочная, а перемирие никому здесь и нафиг не нужно. Не для того сюда шли, чтобы какие-то перемирия заключать, да ещё с тем, для кого обмануть — что высморкаться. И это я даже не про верховного, а про его патрона — вечно живого хозяина Великой Империи…

Ризена я обнаружил в специальном шатре в центре лагеря.