Джесси была совершенно не из их слоя, но оставаться в тени она больше не могла. При всей умудренности эти люди были слишком упрямы.

– При всем моем уважении к вашим взглядам, джентльмены, корень проблемы, по моему мнению, лежит гораздо глубже вопросов доходной рекламы и оборота газеты. Простите мою прямоту, но проблема начинается здесь, с вас.

По комнате пополз еле слышный гул, во Джесси это не остановило. Если бы она замолчала, у нее, скорее всего, не хватило бы смелости начать еще раз.

– Вы так заняты тем, чтобы почва не ушла у вас из-под ног, что не замечаете действительного положения вещей, – продолжала она. – Да, «Уорнек» построен из разных группировок, но эти части должны образовывать единое целое. Когда вы объединяетесь в вооруженные лагеря и пытаетесь воевать друг с другом, вы разрушаете самих себя. Погибнет газета – погибнете и вы.

Джесси прекрасно видела, как сужаются глаза и деревенеют плечи у слушавших ее. Им явно не нравилась ее лекция о том, что надо работать в одной команде, и она едва ли могла их обвинять. Тем не менее она не умолкла.

– Все утро вы противопоставляете журналистскую честность соображениям выгоды. И то, и другое крайне важно для благосостояния газеты, но не кажется ли вам, что в эту проблему вовлечены и другие аспекты? Разве у нас нет определенной ответственности перед читателями? Мы существуем за их счет. Разве Первая поправка не обязывает нас держать наших подписчиков в курсе всех новостей?

Джесси обвела взглядом всех присутствующих, точно так же, как это сделал Пит Фишер.

– Сегодня воскресенье, не так ли? Где же ваши жены и дети? Скорее всего, они отправились за покупками. А теперь представьте себе, что в этот самый момент ваша дочь примеряет новое платье, а какой-то мерзкий тип подглядывает за ней в дырочку или даже пристает к ней.

Это было личное обращение к профессиональной объективности, но Джесси была твердо убеждена в том, что газета и вообще вся компания загнивают именно потому, что ее сотрудники исключили личностный фактор из своей редакционной политики. Она уже успела почувствовать, что и для нее в этой газете найдется ниша. Она не была ни репортером, ни экономистом, но как представительница общества могла рассказать о его потребностях и нуждах и предложить свежую перспективу, которая могла бы уравновесить два этих аспекта. Выгодная реклама и злободневные репортажи были двумя неотъемлемыми составляющими их общего дела. Никто не отрицал их первостепенную роль, однако и о политике газеты тоже стоило подумать.

– Я на стороне Пита, – более мягким голосом сказала она. – Я считаю, что эта тема заслуживает первой страницы, но мне бы хотелось, чтобы наше выступление было справедливым и сбалансированным, поэтому надо дать Сэндлеру возможность возразить. Может быть, нам удастся убедить его, что, как только проблема будет решена и безопасность клиентов и персонала гарантирована, мы продолжим публиковать его рекламу. Возможно, мы даже предложим ему некоторый объем бесплатной рекламы.

Быстрый взгляд на чуть было не ставшего опальным главного редактора дал Джесси понять, что он ее поддерживает. Пит Фишер улыбнулся и показал ей поднятые вверх большие пальцы. Картер Данлоп разглядывал ее с откровенным и настороженным интересом, а Мэтт Сэндаски напоминал пораженного учителя, самый тупой ученик которого только что сдал трудный экзамен.

Предзакатное солнце щедро залило золотым светом подножия гор Санта-Круз. Джесси подъехала на своем черном «ягуаре» к воротам «Эха». Машину когда-то подарил ей Саймон – это было драгоценное свидетельство его благодарности.