– Мама? – прервала Мэл ход ее размышлений. – С тобой все в порядке?

– Это прекрасная тема для обсуждения. – Скинув свои туфли-лодочки, она упала на один из металлических стульев и притянула Мэл к себе. – Я выпью вина, Шелби. Спасибо.

– Тебе нравятся украшения? – настаивала Мэл, усаживаясь на соседний стул.

– Очень, детка. Они… праздничные.

– А что ты завтра наденешь? – спросила девочка, глядя на нее любопытными голубыми глазами.

– Правда, что ты наденешь? – включилась в разговор Шелби, протягивая Джесси бокал вина. Она села на стул верхом, обхватив его своими обтянутыми джинсовой тканью ногами.

Джесси не позволяла себе думать о таких мелочах, как ее подвенечное платье. Она только сейчас начала смиряться с мыслью, что этот брак вообще состоится.

– У меня есть юбка до самого пола от «Александр Джулиан».

– Ты с ума сошла, – резко оборвала ее Шелби. – Она же черная, да?

– Мама, только не черное! – завопила Мэл, подскакивая и ударяясь головой о колено Джесси.

– Сейчас же весна, – сказала Шелби. С некоторым ужасом Джесси подумала о том, что ей действительно придется отказаться от ее защитного цвета. Эта мысль заставила ее вздрогнуть – словно какой-то психологический щит исчез. Если бы можно было получать силу от определенного цвета, она бы это делала.

– «Александр Джулиан» – это именно то, что надо, – настаивала она. – Ведь кроме членов семьи никого не будет.

– У-У-У – разочарованно протянула Мэл, глядя на Шелби. – И зачем мы тогда все украшали?

– Мы наденем розовые платья в горошек с фиолетовыми оборками, – заверила девочку Шелби. – Мы с тобой будем такими яркими, что священнику придется надеть солнечные очки.

Казалось, Мэл сочла это забавным. Она принялась хихикать, и Джесси в который раз позавидовала способности Шелби заставить ее смеяться. Девочка с такой готовностью перенимала бесшабашный, с некоторым налетом невоспитанности, стиль ее сестры, что Джесси становилось ясно: ее дочери не хватает радости в торжественных к угрюмых стенах «Эха». Джесси понимала, что это здоровье Мэл заставляет ее быть чрезмерно беспокойной матерью, но ведь существовали и другие опасности, другие угрозы.

Появившаяся Джина сообщила, что на обед будут каннеллони, любимое итальянское блюдо Мэл. Шелби тоже взяла пахнущую специями тарелку. Джесси слишком устала, чтобы есть самой, и с некоторым облегчением отослала Мэл в детскую.

– Ешь побольше сыра, – прокричала она девочке вслед. – И никакого вина!

– Вот они, матери, – вздохнула Шелби. Подобрав под себя ноги, Джесси медленно пила вино и смотрела на последние лучи янтарного света, исходившие от спускавшегося в Тихий океан солнца. Соленый запах отлива заглушал даже тяжелый аромат роз. Джесси казалось, что она целиком погрузилась в эту завораживающую смесь запахов и розово-золотое лучащееся сияние. Это успокаивало душу, но не могло прогнать странную тишину между ней и Шелби.

– Что ты сказала Люку о Мэл? – спросила Шелби.

Неизбежный вопрос. Джесси давно уже его ждала. Отставив бокал, она ответила:

– Я сказала ему, что Мэл – дочь Саймона. Моя и Саймона.