|
Даже тогда Мохаммед заметил нечто странное — официанты, обслуживавшие его стол, были какими-то нерасторопными. Похоже, они не были приспособлены для такой работы и больше походили на солдат. Возможно, подумал тогда Мохаммед, весь штат прислуги Саддама состоит из военных. Только когда его жена вдруг резко побледнела и уронила ложку на стол, Мохаммед понял, что происходит. Младший брат тоже перестал есть. Дочь ахнула, схватилась за горло, потянулась к стакану с водой. Официанты, выстроившись вокруг шатра, стояли, перекинув полотенца через руку. Мохаммед поднялся, взял сидевшего рядом сына Мехди за руку; к счастью, Мехди не любил суп и никогда его не ел. Один из официантов преградил ему дорогу, и Мохаммед сказал: «Моему сыну нужно в туалет». Мужчина пропустил их. От внимания Мохаммеда не укрылось, как напрягся при виде этой сцены один из чиновников — глазки так и забегали, он явно не знал, что делать. Мохаммед не торопясь, с невозмутимым видом вышел из шатра. Лишь оказавшись в саду, он подхватил сына на руки и бросился к своему лимузину. Водитель стоял в тени и курил сигарету но, увидев хозяина с сыном, инстинктивно понял, что надо делать. Прыгнул в машину, завел мотор и поехал прямо по лужайке между пальмами в бочках по направлению к главным воротам. Несколько человек, оказавшиеся на пути, отпрыгнули, чтобы не угодить под колеса. Лимузин резко затормозил, и Мохаммед с сыном запрыгнули на заднее сиденье. Аль-Калли захлопнул дверцу, и они, вздымая облака пыли, помчались дальше. Ко времени, когда они достигли ворот, стража была уже уведомлена, гости кричали и разбегались, солдаты открыли огонь по машине. Мохаммед пригнулся, закрыл голову сына руками; окна разбивались, на них сыпался поток прозрачных осколков. Пули звучно ударяли в дверцы. Водитель, уклоняясь, пригнул голову, лимузин налетел на одного из солдат. Мужчину перебросило через капот, автомат в его руках продолжал стрелять в воздух. Выехав за ворота, водитель снова выпрямился — волосы у него стояли дыбом, потом он спросил хозяина, что делать теперь. Мохаммед приказал ему ехать во дворец, причем как можно быстрее. — А как остальные? — спросил шофер. Но Мохаммед понимал: он уже ничего не сможет сделать для спасения членов своей семьи. Яд, который велел подсыпать им в пищу Саддам, наверняка смертелен, но если даже и нет, какой мог быть выход? Везти их в больницу в Мосуле или Багдаде? Они бы не пережили этого путешествия, к тому же и тамошним докторам доверять было нельзя, все они действовали бы по приказу диктатора. Мохаммед взял мобильный телефон и начал отдавать распоряжения своим слугам и приближенным. Для таких случаев у них уже давно был разработан план эвакуации. Стены вокруг дворца охраняла собственная милиция, вертолет вывели из ангара и приготовили к немедленному взлету, а самые ценные в доме вещи (то, что от них осталось) были погружены в грузовики, водители ждали лишь команды, чтобы начать долгое путешествие из Ирака. Сейчас времени скорбеть по погибшим у него не было. Но Мохаммед знал — он сможет делать это всю оставшуюся жизнь… Он знал и другое: его месть тоже будет жать своего часа. «Мерседес» проехал под аркой моста, теперь они оказались в районе Бель-Эйр. Через пуленепробиваемое стекло Мохаммед смотрел на роскошные фасады домов, филигранной работы металлические изгороди, тщательно подстриженный кустарник и великолепные сады и лужайки. (Несмотря на предупреждения о засухе, воды в Бель-Эйр явно не жалели, кругом буйствовала растительность.) Они ехали все дальше и дальше по тихим извилистым улочкам, машин становилось все меньше; когда дорога начала подниматься резко в гору, их почти не осталось. Домов здесь видно не было, только высокие изгороди и закрытые ворота. Изредка мелькал охранник, сидящий в освещенной изнутри будке у ворот, читающий газету или слушающий радио. |
