Но это был не ребенок, это была очень юная девушка, которая ползла к нему на четвереньках, у его ног она бессильно обмякла, издавая бессвязные звуки, как раненое животное. Она была вся в крови, кровь пропитала ее длинные волосы, одежду, струилась по обнаженным рукам. Ее поднятое к нему лицо тоже было в крови, словно она нарочно вымазала его.

К своему ужасу, Берден увидел, что из раны, слева над грудью, чуть ниже ключицы, льется кровь. Он опустился перед девушкой на колени.

Губы ее раскрылись, и она с трудом прошептала:

— Помогите мне, помогите…

Глава 4

Через две минуты «скорая помощь» уже мчалась в Стоуэртон, в больницу. На этот раз мигалка периодически выхватывала из обступившего мрака отдельные деревья и вой сирены разрывал еще так недавно ничем не нарушаемую тишину леса. «Скорая помощь» летела на полной скорости, и водителю пришлось изо всех сил нажать на тормоза — иначе столкновение с машиной Уэксфорда, которая въехала в ворота с шоссе В-2428 пять минут десятого, было бы неминуемо.

Известие о случившемся пришло к нему, когда он обедал с женой, дочерью и ее другом. Они сидели в недавно открывшемся итальянском ресторане в Кингсмаркхэме, который назывался «Примавера» — «Весна». Они уже почти доели второе, когда он услышал сигнал своего телефона, что — как он потом понял — неожиданно и резко остановило его, не дав совершить действия, о которых он мог бы потом сожалеть. Быстро обменявшись несколькими словами с Дорой и довольно небрежно простившись с остальными, он тут же вышел из ресторана, оставив в тарелке телятину по-марсальски.

Он трижды пытался дозвониться в Тэнкред-хаус, но всякий раз линия была занята. Когда машина, которую вел Доналдсон, преодолела первый поворот узкой лесной дороги, он сделал новую попытку, и на этот раз ответил Берден.

— Была снята трубка. Она валялась на полу. Здесь три трупа. Все застрелены. Мимо вас, должно быть, проехала «скорая помощь» с девушкой.

— Как она?

— Пока не знаю. Была в сознании, но состояние серьезное.

— Вы говорили с ней?

— Конечно. Пришлось. В дом проникли двое, но она видела только одного. Она сказала, что все произошло в восемь или сразу же после восьми. Больше она говорить не могла.

Уэксфорд сунул телефон в карман. Часы на приборной панели показывали двенадцать минут десятого. Когда он узнал о случившемся, то уже был достаточно раздосадован, и это состояние недовольства продолжало нарастать. Сидя за столиком в «Примавере», он пытался подавить в себе чувство антипатии и явного неприятия. И затем, когда уже не в первый раз с его губ готово было сорваться резкое слово и он — исключительно ради Шейлы — сдерживал себя, просигналил телефон. Сейчас он решительно отогнал от себя неприятные воспоминания: думать об этом просто нет времени, он должен сосредоточиться на убийствах в Тэнкред-хаусе.

За деревьями показался освещенный дом, затем его опять поглотила темнота, и он вновь появился, когда Доналдсон выехал на последний участок подъездной дороги и поехал по лужайке. Немного задержавшись перед проемом в низкой каменной ограде, он нажал на газ и проехал к входной двери. В темной воде бездействующего фонтана отражалась скульптура, изображавшая, по всей вероятности, преследование Дафны Аполлоном. Доналдсон объехал ее слева и остановился рядом с остальными машинами.

Дверь была распахнута. Уэксфорд заметил, что в левом западном крыле выломана рама. Войдя внутрь, он оказался в оранжерее с лилиями, у выхода из которой по обеим сторонам на опорах стояли декоративные экраны, как ему показалось, в стиле классицизма братьев Адам, и сразу же за ними арочным проемом открывалась огромная зала. В глаза бросались пятна крови на полу и коврах.