— Вы не знали, что меня издает «Сент-Джайлз пресс»? Вы абсолютно правы, оно меня не издает. Но теперь мы все под одной крышей, вернее, под одним солнечным зонтиком, это более подходящее слово. «Кэрлион», «Сент-Джайлз пресс», «Шеридан» и «Квик», теперь мы все называемся «Кэрлион-Квик».

Уэксфорд подумал об издателе «Кэрлион-Брент» Эмиасе Айленде, своем друге и шурине Бердена. Насколько он помнил, он все еще там работал, укрупнение не лишило его места. Стоит ли позвонить Эмиасу, чтобы получить информацию о Дэвине Флори, поскольку воспоминания Кейси не добавили ничего к тому, что уже было известно Уэксфорду? Его третья встреча с Дэвиной Флори произошла на приеме, устроенном «Кэрлион-Квик» в их новом здании в Бэттерси, или, как его назвал Кейси, — «на отшибе». С ней был ее муж, слишком, пожалуй, приятный и любезный старый «милашка», был когда-то членом парламента от графства, где жили родители Кейси. Лет пятнадцать назад приятель Кейси учился у него в Лондоне в экономическом колледже. Кейси назвал мужа Дэвины Флори «застольным милягой». Свое обаяние он распространял на толпы фотомоделей и секретарш, которые всегда присутствуют на подобных приемах, в то время как бедняжка Дэвина вынуждена была беседовать со скучными главными редакторами и директорами по маркетингу. Не то чтобы она давала какие-то советы, она высказывала свое мнение, как это делалось в Оксфорде в двадцатые годы, нагоняя на всех скуку разговорами о политике Восточной Европы и подробностями о каком-то путешествии в Мекку, куда ездила с кем-то из своих мужей в середине пятидесятых. Уэксфорд внутренне улыбался, слушая такие впечатления.

Лично ему, Кейси, не нравится ни одна из ее книг, исключение, возможно, составляет «Владельцы Мидиана». Уэксфорд помнил, что Уин Карвер охарактеризовала ее то ли как наименее удачную, то ли как хорошо принятую критиками. По его, Кейси, собственному определению ее творчество является не более чем хрестоматией произведений Ребекки Уэст, только лишенной прозорливости. И с чего она взяла, что может писать романы? Она слишком нравоучительна и дидактична. У нее нет воображения. Он абсолютно убежден, что она была единственной на приеме, кто не читал его роман, получивший литературную премию, или, по крайней мере, не удосужилась сделать вид, что читала.

По поводу своего последнего замечания он самоуничижительно рассмеялся. Затем попробовал вино. И вот с этого момента все пошло плохо. Попробовав вино, он поморгал и, взяв пустой бокал, выплюнул все, что не проглотил. Затем отдал оба бокала официанту.

— Эти помои просто отвратительны. Унесите и принесите другую бутылку.

Позже, разговаривая с Дорой, Уэксфорд сказал, что удивлен, на прошлой неделе во вторник в «Прима-вере» ничего подобного не происходило. Но тогда приглашал не Кейси, возразила жена. И потом, если попробуешь вино и оказывается, что его действительно нельзя пить, то куда же выплюнуть? На скатерть? Она всегда пыталась оправдать Кейси, хотя на этот раз ей пришлось трудно. Ей, например, нечего было сказать в защиту Кейси, когда, после того как он отправил обратно закуски и вокруг их столика стояли три официанта и менеджер ресторана, он заявил старшему официанту, что в современной кухне тот разбирается не больше, чем заведующая школьной столовой.

В ресторан приглашали не Дора и Уэксфорд, но ресторан находился в их районе, и в каком-то смысле они чувствовали ответственность.