— Чем вы занимались до того, как стали работать здесь?

Вопрос удивил Гэббитаса.

— Почему вы спрашиваете?

— Такого рода вопросы, — терпеливо объяснил Берден, — обычно задают во время следствия по делу об убийстве. Так как вы получили эту работу?

Гэббитас задумался, слишком задумался, как показалось Бердену, затем начал отвечать на первый вопрос.

— У меня ученая степень по лесоводству, я рассказывал вам, что немного преподаю. По-настоящему я начал работать после урагана, как его называют, после бури в 1987 году. После нее оказалось столько работы, что лесники всей страны едва справлялись. Я, например, даже скопил немного денег. Работал неподалеку от Мидхерста. — И он лукаво, как показалось Бердену, взглянул на него. — Практически в том самом месте, где я был вечером, когда все это случилось.

— Где вы прореживали подлесок и никто вас не видел.

Гэббитас сделал нетерпеливый жест рукой. В разговоре он вообще много жестикулировал.

— Я же говорил вам, у меня такая работа, в одиночку. Люди же не могут постоянно наблюдать за тобой. Прошлой зимой, я имею в виду зиму прошлого года, большая часть работы там подходила к концу, и вскоре мне попалось объявление о работе здесь.

— Что, в журнале? В местной газете?

— В «Таймс», — чуть улыбнулся Гэббитас. — Дэвина Флори сама беседовала со мной. Она подарила мне свою книжку о деревьях, но я почти не открывал ее. — Он опять подвигал руками. — Меня привлек дом.

Слишком быстро он это сказал, честное слово, подумал Берден, как будто хотел предупредить вопрос, а не привлекла ли его девушка.

— А теперь, извините, мне хотелось бы повалить это дерево прежде, чем оно упадет само и наделает много неприятностей.

Берден вернулся обратно через лес и сосновые насаждения, пройдя на этот раз через сад, и направился к широкой посыпанной гравием площадке перед конюшнями. Там, рядом с его машиной, уже стояла машина Уэксфорда, два полицейских «комби» и «воксхолл» сержанта Вайна. Он вошел в следственную комнату.

Уэксфорда он застал за совершенно непривычным для него занятием: тот сидел за компьютером и внимательно смотрел на экран. На экран компьютера Гэрри Хинда. Старший инспектор поднял глаза, и Бердена поразило его лицо: смурной взгляд, новые морщины, которых накануне не было, что-то горестно-несчастное в глазах. Как будто на секунду Уэксфорд перестал контролировать себя. Но затем он внутренне собрался и его лицо приняло обычное выражение или почти обычное. Хинд сидел за клавиатурой, он вызвал на экран какой-то длинный и непостижимый для понимания Бердена список.

Помня слова Дэйзи Флори, Уэксфорд тоже хотел бы, чтобы рядом был кто-то, кому можно было бы все рассказать. Но в этом вопросе у Доры он не мог найти сочувствия. Как необходимо ему было рассказать кому-то о Шейле, признаться, что он, ее отец, настроен против Огастина Кейси, ненавидит его. О том, как она влюблена в Кейси, влюблена настолько, что, как это ни странно звучит, впервые поняла, что это значит. Любит его так, что если бы ее поставили перед выбором, а это было для него самым ужасным, то она «останется верной» (она употребила именно это библейское слово) Кейси и отвернется от родителей.

Все это она высказала ему наедине во время их грустной прогулки, пока Кейси лежал в постели, оправляясь после выпитого. И ее слова ранили в самое сердце. Так сказала бы Дэйзи.