|
Вы-то, спрашивается, зачем появились, скажите пожалуста? - А не хотите ли опять в монастырь? - Ну, я так и предчувствовала, что они опять монастырь предложат! Эка невидаль мне ваш монастырь! Да и зачем я в него пойду, с чем теперь войду? Теперь уж одна одинешенька! Поздно мне третью жизнь начинать. - Вы за что-то очень сердитесь, уж не боитесь ли, что я вас разлюбил? - Об вас я и совсем не забочусь. Я сама боюсь, чтобы кого очень не разлюбить. Она презрительно усмехнулась. - Виновата я, должно быть, пред ним в чем-нибудь очень большом, - прибавила она вдруг как бы про себя, - вот не знаю только, в чем виновата, вся в этом беда моя ввек. Всегда-то, всегда, все эти пять лет, я боялась день и ночь, что пред ним в чем-то я виновата. Молюсь я, бывало, молюсь и всЈ думаю про вину мою великую пред ним. Ан вот и вышло, что правда была. - Да что вышло-то? - Боюсь только, нет ли тут чего с его стороны, - продолжала она, не отвечая на вопрос, даже вовсе его не расслышав. - Опять-таки не мог же он сойтись с такими людишками. Графиня съесть меня рада, хоть и в карету с собой посадила. Все в заговоре - неужто и он? Неужто и он изменил? (Подбородок и губы ее задрожали.) Слушайте вы: читали вы про Гришку Отрепьева, что на семи соборах был проклят? Николай Всеволодович промолчал. - А впрочем я теперь поворочусь к вам и буду на вас смотреть, - как бы решилась она вдруг; - поворотитесь и вы ко мне и поглядите на меня, только пристальнее. Я в последний раз хочу удостовериться. - Я смотрю на вас уже давно. - Гм, - проговорила Марья Тимофеевна, сильно всматриваясь, -потолстели вы очень... Она хотела было еще что-то сказать, но вдруг опять, в третий раз, давешний испуг мгновенно исказил лицо ее, и опять она отшатнулась, подымая пред собою руку. - Да что с вами? - вскричал Николай Всеволодович, почти в бешенстве. Но испуг продолжался только одно мгновение; лицо ее перекосилось какою-то странною улыбкой, подозрительною, неприятною: - Я прошу вас, князь, встаньте и войдите, - произнесла она вдруг твердым и настойчивым голосом. - Как войдите? Куда я войду? - Я все пять лет только и представляла себе, как он войдет. Встаньте сейчас и уйдите за дверь, в ту комнату. Я буду сидеть, как будто ничего не ожидая, и возьму в руки книжку, и вдруг вы войдите после пяти лет путешествия. Я хочу посмотреть, как это будет. Николай Всеволодович проскрежетал про себя зубами и проворчал что-то неразборчивое. - Довольно, - сказал он, ударяя ладонью по столу. - Прошу вас, Марья Тимофеевна, меня выслушать. Сделайте одолжение, соберите, если можете, всЈ ваше внимание. |
