– Я правда хочу, чтобы ты куда‑нибудь съездила. Тебе это необходимо. Не секрет, что последние события подточили твое здоровье. Будь моя воля, я бы отправил тебя куда‑нибудь прямо сейчас, но я понимаю, что пока ты должна оставаться здесь. Обещай мне подумать о том, что я сказал.

– Увидим.

Беттина даже не заметила, как прошло Рождество. Праздники она провела, упаковывая отцовские книги. О развлечениях как‑то не думалось. Она готовила редкие издания к отправке на аукцион в Лондон, туда, где они были когда‑то приобретены, и рассчитывала получить за них хорошие деньги. Оценщик сказал, что они стоят не одну сотню тысяч долларов. Беттина надеялась, что он окажется прав.

– А что тебе сказал представитель «Парк‑Берне»? – устало спросил Айво. Он заезжал к ней почти каждый вечер, но ее новости были ему не по душе. Хлопоты с распродажей, упаковкой, поиском подходящих покупателей похоже было, что она проматывает всю свою жизнь.

– Торги состоятся через два месяца. Они с трудом нашли окно в своем расписании. Им приглянулись наши вещи, – она протянула Айво его любимое виски с содовой и присела. – Хочешь поужинать со мной?

– Ты же знаешь – я в восторге от твоей кухни. Я и не предполагал раньше, что ты умеешь готовить.

– Я тоже не предполагала. Теперь я открываю в себе кучу способностей. Кстати, – она улыбалась, глядя, как он потягивает виски, – мне давно хотелось попросить тебя кое о чем.

Он откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

– О чем же?

– Мне нужна работа.

Айво болезненно поморщился, почувствовав решимость, с какой это было сказано.

– Прямо сейчас?

– Нет, не сию минуту. Когда я покончу со всеми делами. Как ты на это смотришь?

– В «Нью‑Йорк Мейл»? Беттина, неужели ты действительно собираешься работать? – спросил Айво и, помолчав, решил ей не перечить. Хотя бы в этом он поможет ей. – Как насчет должности моего референта?

Беттина со смехом замотала головой.

– Никакого протекционизма! Айво, я имела в виду самую простую работу, которая соответствует моим возможностям, например, машинистки.

– Не будь смешной, я тебе этого не позволю.

– В таком случае считай, что я ни о чем тебя не просила.

Какое твердое решение! Видно, она от своего не отступит. Верно и то, что ей действительно нужна работа. И ему ничего не остается, кроме как согласиться с ней.

– Ладно, посмотрим. Дай мне время. Может быть, я надумаю что‑нибудь получше, чем служба в «Мейл».

– Что? Выйти замуж за богатого старика? – пошутила она, и они оба рассмеялись.

– Тогда уж держи меня на примете первым.

– Ты недостаточно стар. Да, так как насчет ужина?

– За, если ты – дежурная.

Они опять улыбнулись друг другу, и Беттина скрылась в кухне. Она проворно накрыла продолговатый стол, который отец привез из Испании, и на темно‑синюю скатерть поставила вазу с желтыми цветами. Когда Айво через несколько минут зашел на кухню, бифштексы уже были готовы.

– Ах, Беттина, ты балуешь меня. Вместо того чтобы прямиком следовать домой, я каждый вечер повадился заходить к тебе. Я уже успел забыть, что такое холодный ужин и кусок сыра на черством хлебе.

Услышав это, Беттина со смехом обернулась к Айво, тыльной стороной ладони откинула со лба густые, отливающие медью Локоны и воскликнула:

– Когда же вы ели холодный ужин, Айво Стюарт? Готова спорить, что вы ужинаете дома не чаще, чем раз в десять лет! Кстати, что произошло с вашей светской жизнью с тех пор, как вы подрядились быть моей няней? Ведь теперь ты никуда не ходишь по вечерам?

Айво отвел от нее взгляд, потрогал цветы и уклончиво сказал:

– У меня нет времени.