Таран не позволил своей руке дрогнуть, когда протянул ее сквозь радужную грань пирамиды к черной призме, на верхней грани которой возникло кольцо. Бриллиант, который Таран вставил в это кольцо, ярко вспыхнул внутренним светом. Юрка даже инстинктивно отдернул руку. Хотя точно знал, что этот свет холодный и никакого риска обжечься нет.

Впрочем, через несколько секунд лунный свет померк, радужная пирамида исчезла, и осталась лишь черная призма с сияющим камнем в кольце, стоящая между четырьмя тускло поблескивающими бриллиантами. Потом черная призма в один миг рассыпалась, превратившись в черный пепел, и перед глазами Юрки засверкал огромный бриллиант. Тот самый, из посоха вождя муронго! Таран сделал ДЕЛО!

— Живой, а? — басил Луза.

— Кажись, тюкает… — неуверенно бормотал Гребешок.

— Гидрокостюм стаскивайте! — ворчал Вася Лопухин. — В нем и здоровый сдохнет!

Потом Таран наконец-то по-настоящему открыл глаза и тут же зажмурил их от яркого света. В лицо ему светил подводный фонарь, тоже, должно быть, затрофеенный у «джикеев». Луза держал его за плечи, а Гребешок стягивал с Юрки «джикейский» гидрокостюм с красно-белыми полосками.

— Моргает! — радостно воскликнул Васку Луиш. — Живой!

— Ваня, Валет! — распорядился Лопухин. — Произвести экспресс-медосмотр Тарана!

В это время Гребешок вытряхнул Юркины ноги из штанин «джикейской» шкуры, и биороботы ухватились за пациента.

— Вы чего? — завопил Таран, испуганно вырываясь из лап «зомби». — Я здоров!

— Ну да, — скептически сказал Вася, — только пятнадцать минут не дышал… Или даже больше.

— Пожалуй, побольше! — согласился команданте.

Только после этого Таран сумел сесть, как следует оглядеться и сильно удивился.

Он сидел на расстеленной плащ-палатке внутри какой-то пещеры, а метрах в пяти от него расстилалось зеркало черной воды, в котором отражалось небо со звездами. Рядом валялись дыхательный аппарат и гидрокостюм, которые с него только что стащили. Но самое удивительное — на расстоянии вытянутой руки от Тарана, на устланном гравием дне пещеры лежал, переливаясь всеми цветами радуги, огромный бриллиант размером с антоновское яблоко. И еще лежала открытая шкатулка, та самая, где находилось еще пять бриллиантов. Эти самые пентагон-додекаэдры тоже испускали радужное свечение под светом водолазного фонаря.

Ваня с Валетом, воспользовавшись тем, что Таран слегка ошалел и прибалдел, быстренько ухватились за него, стали щупать пульс, слушать и еще какие-то экспресс-тесты проводить.

— Пульс и давление в норме, симптомов развития кессонной болезни не наблюдается! — доложил Ваня. — Ритм дыхания восстановлен до нормы.

— Ну, ты орел! — восхитился Гребешок. — Я б ни за что туда не полез…

Юрка в общем и целом уже понял, что все, что ему привиделось после липового пробуждения, начиная со спуска на сухое дно и кончая манипуляциями с лунным светом и алмазами — есть лажа чистой воды. Однако он понял и то, что все это время не лежал без движения, а действовал. В частности, погружался на дно этого самого «стакана», добирался до алмазов, а потом вынырнул бог весть с какой глубины и после этого минут двадцать не подавал признаков жизни. Во всяком случае, именно это наблюдали его товарищи. И бесполезно справляться, помнят ли они то, что происходило во время пробега по пещере-трубе, кто и на каком кольце улетучился.