Грейстил не знал, сколько времени он делал жене искусственное дыхание, но наконец-то настал момент, когда стало ясно, что Велвет начала дышать самостоятельно. Впрочем, дыхание у нее было еще очень слабое, и он готовился при необходимости возобновить свои усилия. Когда же он понял, что ему удалось вырвать жену из объятий смерти, глаза его наполнились слезами, и он прошептал:

— Велвет, любимая, не уходи больше от меня!

Час за часом Монтгомери неотрывно наблюдал за женой, готовый в любой момент прийти ей на помощь. Наконец сон властно заявил на него свои права — и перенес в дальние страны, где обитали драконы, с которыми, он, впрочем, довольно быстро разделался, изрубив на куски своим мечом.

Когда же Грейстил проснулся, комнату заливал яркий дневной свет, а Велвет спокойно лежала на кровати и внимательно смотрела на него. Лицо его осветила радостная улыбка, и жена улыбнулась ему в ответ. Грейстил дал ей кружку эля, и она с жадностью его выпила. После этого он вышел из комнаты, подошел к лестнице и, свесив вниз голову, закричал:

— Мистер Берк, миссис Клегг! Полагаю, что Велвет теперь пойдет на поправку! А у вас как дела?!

Берк подошел к подножию лестницы и прокричал:

— Слава Богу, милорд! У вас наверху долгое время было так тихо, что мы уже стали опасаться худшего! Что же касается всех остальных, то больше никто не заболел!

— И все же продолжайте держаться от нас подальше! На всякий случай! Попросите Берту, чтобы сварила Велвет бульон для поддержания сил!

— Пришло письмо для леди Монтгомери от его величества из Уайтхолла, — сообщил управляющий.

— Когда я уйду, оставьте его там же, где всегда, мистер Берк.

Грейстил вернулся в спальню и обнаружил, что эль подействовал на Велвет как снотворное и она уснула. Воспользовавшись этим, он помылся и сменил рубашку, после чего сходил в гардеробную за чистым постельным бельем, а также забрал письмо с лестничной площадки.

Опустившись в кресло с письмом в руках, Грейстил ненадолго задумался. Имел ли он право вскрывать и читать адресованную Велвет корреспонденцию? Но ведь он уже сделал это один раз, так что теперь… Грейстил решительно поддел ногтем алую восковую печать. Разумеется, граф прекрасно понимал, что при чтении письма короля Карла может узнать что-нибудь крайне для себя неприятное, но он был готов ко всему.

Письмо короля поразило Грейстила, прочитав же последние строчки, он наконец осознал, насколько несправедлив был по отношению к Велвет.

«Конечно, тебе не следовало ехать в Роухемптон, ибо ты сама можешь заразиться, но я знаю: ничто в мире не отвратило бы тебя от этого намерения. Подобная преданность вызывает у меня зависть, так как я точно знаю, что никогда не сподоблюсь обрести столь великую любовь».

Грейстил действительно был поражен. Ведь он всегда завидовал Чарлзу из-за того, что Велвет испытывала к нему нежные чувства. Письмо, однако, доказало, что король и Велвет были всего лишь друзьями, и этот факт вызвал у Грейстила жгучий стыд за необоснованные подозрения. Еще раз прочитав письмо, он твердо решил, что никогда больше не будет ревновать Велвет.

Покосившись на спавшую жену, лорд Монтгомери зажег свечу и несколько секунд подержал печать над огнем, чтобы соединить ее половинки. Велвет не должна догадаться о том, что он прочитал адресованное ей письмо, ибо такой поступок благородным никак не назовешь. Положив письма от короля и Кристин на столик рядом с кроватью, Грейстил с легким сердцем вышел из спальни и отправился к лестнице.

— Мистер Берк! — прокричал он. — Я просто умираю от голода! Не могли бы вы попросить миссис Клегг поджарить для меня бифштекс?

— Слышу вас, милорд! — крикнула Берта. — Если к вам вернулся аппетит, то, значит, у вас все хорошо.