— Вы не тронете Петрову. Если мы договоримся, то я признаюсь в убийстве Сергея Петрова.

— Марс, ты знаешь, что я не начальник и таких гарантий я тебе дать не могу.

— Переговори со своим руководством. Если мне пообещают это, то я готов признаться. Мне сейчас всё равно. Семью я потерял и кажется навсегда, Петровой я не нужен, так что я готов.

Я сидел и смотрел на него, стараясь понять этого человека. Я чувствовал всеми своими внутренностями, что он не убивал Сергея Петрова, и поэтому его решение загрузиться этим преступлением мне было не совсем понятно. В какой-то момент мне стало его вдруг жалко. Я встал из-за стола и включил электрический чайник. Когда он закипел, я заварил два стакана чая, один из которых я протянул ему.

— Давай, Марс, попьём чая, а потом поговорим по душам, — произнёс я, протягивая ему сахар.

Он молча взял два кусочка сахара и бросил их в стакан с чаем. Через минуту мы уже пили с ним крепкий чай.

Отодвинув пустой стакан в сторону, Даминов взял в руки ручку и пододвинув к себе лист бумаги написал на нём крупными буквами:

 «Прокурору республики.

Явка с повинной.

Я, Даминов Марс Ваянович, признаю себя полностью виновным в смерти Сергея Петрова. Я убил его в квартире Петровой Валентины Григорьевны, из-за неприязненных отношений. Петров Сергей Иванович, находясь в нетрезвом состоянии, стал оскорблять при мне свою супругу. Я сделал ему замечание, на что он отреагировал крайне неадекватно. Сначала он ударил меня по лицу кулаком, а затем попытался ударить меня кухонным ножом, который он взял на кухне. В завязавшейся между нами драке, я вырвал у него нож и ударил им в грудь Петрова. Был ли это один удар или несколько, я сейчас не помню, так как я сам находился в очень возбуждённом состоянии. Петрова Валентина Григорьевна присутствовала при нашей с ним драке и может это подтвердить.

Когда я понял, что лежащий на полу комнаты Петров мёртв, я под страхом убийства заставил Валентину Григорьевну оказать мне посильную помощь. Я завернул тело убитого мной Петрова в покрывало и, дождавшись темноты, вывез его за пределы города, где и закопал. Сама Петрова участие в сокрытии трупа не принимала участия, так как всё это время пока я закапывал труп, находилась в автомашине. После того как я вернулся к машине, я пригрозил ей, что если она сообщит об этом в милицию, то я убью её также как и убил её мужа и предупредил дополнительно, что она стала соучастником этого преступления.

Все последующие дни, я разрабатывал план, чтобы направить розыск Петрова по ложному пути. Я сделал два телефонных звонка от лица Петрова — один по месту его работы, а второй его приятелю и сообщил им, что якобы нахожусь за пределами города, намекая на наличие у меня там женщины. Звонил я из телефона-автомата с улицы Попова.

Дата. Подпись».

Закончив писать, он протянул мне бумагу и попросил меня, чтобы я её прочитал. Закончив читать, я посмотрел на него.

— Даминов, я не верю ни одному Вашему слову, так как на сто процентов уверен, что это не Вы убили Петрова, а его супруга. Подумайте сами, нужно ли прикрывать эту женщину своим телом, ведь она просто использовала Вас в своих интересах, а затем оттолкнула Вас от себя.

— Что Вам ещё от меня нужно, я же признался в совершённом преступлении? Какая разница, кто за это ответит я или она. Неужели Вы до сих пор меня не поняли? Я люблю эту женщину, поймите, просто люблю. Пусть она оттолкнула, как Вы говорите меня, но это не убило во мне любовь к ней.

Он попросил у меня ещё стакан чая. Я встал из-за стола и налил ему в стакан чай. Взглянув на меня, он произнёс:

— Вы знаете, Валентина была несчастной женщиной. Имея такую прекрасную внешность, она почему-то связала свою жизнь с этим мужчиной, который никогда не понимал её.