После одного из подобных скандалов, Валентина Григорьевна попросила меня найти человека, который бы мог приструнить её мужа. Я тогда поинтересовался у нее, что значит приструнить? Она тогда взглянула на меня и сказала:

— Марс, я просто хочу освободиться от мужа, который вот уже несколько лет, просто тиранит меня своими подозрениями в неверности.

— Валентина Григорьевна, а не проще ли просто разойтись. Подайте заявление на развод и всё?

— Ты, Марс, многого не понимаешь в этой жизни. Разойтись можешь ты, но не я. Я нахожусь в списке номенклатуры, где очень внимательно следят за моральным обликом. У нормального советского государственного служащего обязательно должна быть семья. Разводы у нас просто не приветствуются. Женщина может быть или замужем или вдовой, но только не разведёнкой.

Я тогда пообещал ей найти такого человека, который за деньги решит эту проблему. У меня был такой человек, но он в самый последний момент почему-то испугался и отказался от этого дела.

— Погоди, Марс, это тот человек, который должен был сбить меня на машине? — поинтересовался я у него.

— Откуда Вы это знаете? Неужели он всё рассказал Вам?

— Считай, что так, — произнёс я, давая ему понять, что я в курсе многих событий из их взаимоотношений.

Он покачал удивлённо головой и посмотрел на меня.

— Так вот, когда он отказался, я стал искать для этого дела другого человека. У меня не было знакомых из числа ранее судимых, да и довериться кому-то постороннему я боялся, так как за моей спиной стаяла не только любимая мной женщина, а женщина с большой государственной должностью.

Время шло, но найти человека для убийства Петрова, я не мог. Это вызывало раздражение со стороны Валентины Григорьевны. Она часто стала называть меня тряпкой, не способным пожертвовать чем-то ради нашей с ней любви. Наши встречи становились всё холодней и холодней. И тогда я решился.

Он замолчал и, отодвинув в сторону пустой стакан, попросил меня, чтобы я его проводил в туалет. Мы вышли с ним из кабинета и по пустому гулкому коридору МВД, направились в туалет.

Когда мы вернулись обратно в кабинет, я попросил Даминова, чтобы он продолжил свой рассказ.

— А что рассказывать? Вы и так всё знаете, — произнёс он, — разве что так, для проформы. Я не знаю, что там у них произошло, но Валентина позвонила мне в начале десятого вечера. Голос её дрожал от испуга, отчего она немного заикалась.

— Марс, срочно приезжай ко мне, ты мне очень нужен, — произнесла она, — произошло что-то ужасное.

Я уже заканчивал возиться со своей автомашиной и, бросив всё, я поехал к ней домой. Она открыла мне дверь не сразу, и лишь убедившись, что я один, открыла мне дверь. Первое что я увидел, когда вошел в зал, было тело её мужа, которое лежало посередине комнаты. Из его груди торчал кухонный нож. Обои в зале все были в пятнах крови, много крови было и на полу.

— Что произошло? — спросил я её.

— Я не знаю, — ответила она и с рёвом бросилась мне на плечи. — Ты знаешь, Марс, он хотел меня убить. Он вошёл в зал с ножом и направился ко мне. Я сидела вот здесь перед зеркалом и накручивала бигуди.

— Что было дальше? — снова спросил я ее.

— Не помню, — ответила она, — помню, что он бросился на меня с ножом и после какой-то провал.