— Тогда мы поехали, — произнёс я, садясь в машину, — я рассчитываю, что Вы скоро приедете сами.

Он махнул мне рукой, и машина медленно тронулась. Проезжая мимо железнодорожного вокзала, я остановил автомашину и прошёл в дежурную часть. Представившись дежурному, я поинтересовался переданными мной накануне мужчинами.

Дежурный тщательно проверил журнал задержанных и доставленных в отделение, однако никаких записей об этих людях он там не нашёл.

— Странно, — произнёс я, — я этих людей лично передал вчера дежурному по отделению, а их почему-то среди лиц, задержанных за сутки, не оказалось?

Дежуривший офицер молча развёл руками, а затем произнёс:

— У нас это бывает, товарищ капитан. По всей видимости, потерпевший отказался писать заявление, вот их и освободили.

— Потерпевший мог отказаться от заявления, но я же не отказался написать заявление. Один из них хотел порезать меня ножом и если бы я не смог его повязать, то он порезал бы меня точно. Разве этого не достаточно для того, чтобы привлечь его к уголовной ответственности?

Дежурный снова развёл руками, давая мне понять, что он не в курсе всех этих событий. Спорить и доказывать новому дежурному я ничего не стал, а молча развернулся и вышел на улицу. Эмоции захлестывали меня. Чтобы как-то себя успокоить, я достал сигарету и закурил. Сделав две глубокие затяжки, я бросил сигарету в стоявшую рядом со мной урну и направился к машине.

— Ну, как, разобрались? — спросил меня Сафиуллин.

Я молча махнул рукой. Машина скрепя тормозными колодками тронулась и, набрав скорость, помчалась в деревню, где пропала девочка.

Деревня, в которую мы приехали, была не очень большой, домов на триста. Несмотря на столь небольшие размеры в деревне функционировало три магазина, клуб и фельдшерский пункт.

Около правления нас ожидал председатель местного колхоза, участковый и члены правления. Мы с Сафиуллиным вышли из машины и поздоровались с ожидавшими нас людьми. Зайдя в правление колхоза, мы сели за стол.

— Азгат Нурулович, я хотел бы услышать об обстоятельствах исчезновения девочки. Кто мне доложит об этом? Вы знаете, я не знаю татарского языка и много чего не понимаю. Давайте определимся, таким образом Вы или закрепляете за мной человека, который будет мне переводить собеседника или постарайтесь всё же по мере возможности говорить на русском языке.

Сафиуллин сказал на татарском несколько предложений, чем вызвал смех у собравшихся людей.

— Они всё поняли, Виктор Николаевич, — произнёс он, и постараются общаться с Вами на родном Вам языке.

— Вот и хорошо, — произнёс я и достал из кармана свой блокнот.

Докладывать начал участковый инспектор. Он встал из-за стола и, одёрнув китель начал говорить.

— Второго августа, около 16 часов вечера ко мне домой пришла гражданка Габитова Роза и сообщила мне, что нигде не может найти свою маленькую дочку Гульнару. Утром девочка как обычно позавтракала и ушла на улицу поиграть со своими сверстниками. Как обычно, они играли около оврага, который находится в метрах пятидесяти от дома Габитовых. Со слов матери, она приготовила обед и вышла на улицу, чтобы позвать домой ребёнка домой. Однако среди играющих детей она свою дочь не увидела.

Она стала расспрашивать детей, где Гульнара, с кем она ушла, но дети ничего толком не смогли ей сказать. Она стала сама разыскивать дочь, облазила весь овраг. Потратив на это около четырёх часов и не найдя свою дочь, она вынуждена была обратиться ко мне, то есть в милицию.

Я быстро собрался и направился сюда в правление колхоза. Нам удалось собрать в этот вечер человек сорок взрослых мужчин, и мы стали прочёсывать местность вокруг деревни.