— Понятно. Сейчас в связи с моим приездом. Вы вообще свернули все работы по розыску девочки, переложив их на мои плечи, я думаю, что я правильно Вас понял? Что ж, Ваша позиция мне ясна. Раз так, прошу Вас выделить мне служебную автомашину. Думаю, что мне придётся много ездить в эти дни.

— Извините, Виктор Николаевич, но у меня нет свободной машины, чтобы передать её в Ваше распоряжение.

— Вы не торопитесь с ответом. Сходите к начальнику, посоветуйтесь с ним. Не звонить же мне по таким мелочам в райком партии?

Я мысленно представил лицо собеседника и невольно улыбнулся, представив его удивлённое и злое лицо.

— Азгат Нуруллович, Вы что молчите? Вы слышали, что я Вам сказал?

— Я всё слышал, — произнёс он, — мне нужно переговорить по этому вопросу с начальником отдела.

— Так переговорите, я думаю, что он не откажет мне в этом.

Я положил трубку и вышел из кабинета директора клуба. Закрыв клуб на ключ, я вновь пошёл по улице, заходя в дома и опрашивая жителей деревни о пропавшей девочке. Выйдя из последнего дома на улице, где находился дом Габитовых, я понял, что больше опрашивать мне уже некого.

Я посмотрел на часы, они показывали начало седьмого вечера. Только сейчас я вспомнил, что ещё не обедал. От этой мысли, мне вдруг очень захотелось есть. Я зашёл в магазин и купил в нём кое-какие продукты и направился к себе в клуб.

Спал я в эту ночь плохо. К утру в комнате стало прохладно, и озябшие мухи не давали мне покоя. Я поднялся с дивана и потянулся. Торчавшие из дивана пружины, словно рёбра впились в моё тело, от которых у меня болели бока. Сделав небольшую зарядку, я почувствовал, как боль стала медленно покидать моё тело.

Я посмотрел на стол, на котором лежали остатки вчерашней трапезы, и сразу же вспомнил дом с вкусной едой. Я налил в чайник воды и поставил его на электрическую плитку. Пока он с шумом закипал, я прикидывал про себя мероприятия, которые было необходимо провести в этот день. Я быстро позавтракал, оделся и направился к трассе, где останавливается идущий из Агрыза автобус.

Я подошёл вовремя. На остановке уже толпилось человек десять мужчин и женщин с сумками и мешками, в которых находились продукты для продажи на рынке. Все они о чём-то громко разговаривали, указывая на меня пальцами. От такого всеобщего внимания к моей персоне мне стало как-то не по себе. Я покраснел, словно красная девица и отошёл в сторону. Минут через десять, подошёл автобус марки ПАЗ. Толпа, толкая друг друга, полезла штурмовать автобус, пытаясь захватить в нём жизненно важный участок сиденья и пола.

Я подошёл к водителю автобуса и предъявил ему своё удостоверение.

— Выйди, нужно переговорить, — попросил я его.

Он нехотя вышел из кабины и подошёл ко мне. Я молча достал из кармана фотографию Рахимова и протянул её ему.

— Вы знаете этого человека? Он шесть дней назад на Вашем автобусе выезжал в Агрыз. Посмотрите внимательней, может, Вы вспомните этого человека?

Водитель взял фотографию и внимательно посмотрел на человека, изображённого на фотографии.

— Извините, я этого человека ни разу не видел, — произнёс водитель, возвращая мне фотографию.

— Вы знаете, он в тот день был одет в коричневый костюм и белую рубашку, — с надеждой в голосе произнёс я.

— Извините, но я Вам уже сказал, что этого человека я не видел, — произнёс водитель.

Он развернулся и направился к автобусу. Он лихо развернул свой ПАЗ и вдруг резко остановился около меня, обдав меня запахом солярки и пылью.

— Слушайте, — обратился он ко мне.