— Понятно. Скажите мне, Рахимов, почему Вы не любили Гульнару. Соседи говорили мне, что Вы часто её наказывали?

Он сделал удивлённое лицо.

— Это кто Вам мог сказать такое? Скажите, это у какого соседа такой поганый язык. Неправда это. Я любил эту девочку и считал её свой дочерью. Я и сейчас, когда все бросили искать девочку, я по-прежнему её ищу.

— Хорошо, Рахимов, для первого раза достаточно, — произнёс я, — можете идти домой.

Он вышел из комнаты и всё той же старческой походкой направился из клуба. Проводив его, я вернулся в комнату и наметил свои первые розыскные мероприятия.

— Мартынов, ты меня хорошо слышишь? Нужно срочно пробить на судимость одного «пассажира». Записывай — Рахимов Султан Анварович, 1963 года рождения, уроженец города Ташкента. Записал? Так вот ты его пробей по учётам нашего информационного центра, главного и ИЦ МВД Узбекистана. Мне кажется, что он ранее судим, но всячески скрывает свою судимость. Антон, меня интересует ещё один человек, это Улымбеков Юсуп, он 1959 года рождения, уроженец Самарканда. Отчества у него нет, так записано в паспорте. Его тоже необходимо проверить по всем учётам. Как вы там, в Казани, всё нормально?

Переговорив с Мартыновым, я положил трубку и, посмотрев на любопытное лицо председателя колхоза, строго произнёс:

— Надеюсь, Вы можете хранить государственную тайну?

Председатель колхоза, мужчина в возрасте около шестидесяти лет, утвердительно закивал мне головой.

— Смотрите, если что, Вас и Вашу семью ожидают большие неприятности, — произнёс я и направился к выходу.

Я остановился около двери и оглянулся назад. Председатель вытирал большим носовым платком своё вспотевшее лицо.

Выйдя из кабинета председателя, я зашёл в бухгалтерию. Поздоровавшись с женщинами, я поинтересовался у них, кто занимается кадровой работой. Все женщины посмотрели на молодую женщину, сидевшую за столом около окна.

— Скажите, у Вас есть фотография вашего скотника Рахимова?

Женщина молча встала из-за стола и, порывшись в картотеке, достала из неё трудовую книжку Рахимова, к которой была прикреплена скрепкой фотография Рахимова.

— Вы не будете против того, если я на некоторое время заберу у Вас эту фотографию?

— Забирайте, но с возвратом, — произнесла женщина.

Я довольный, что так быстро решил все вопросы в правлении колхоза, вышел на улицу. Участковый ещё с утра выехал в соседнюю деревню по делам службы, и я был предоставлен сам себе.

Несмотря на то что стоял август месяц, на улице было очень жарко. Воробьи и голуби купались в горячей пыли. Пыли было так много, что они погружались в неё словно в воду, выныривая из неё, поднимая небольшие облака пыли. Я медленно шёл по улице, раздумывая, с какого дома начать свой опрос.

Эту работу должен был выполнить сотрудник местного отдела милиции, но я не был уверен в полноте его действий и решил повторить его работу с самого начала.

— Апа, можно Вас спросить, — обратился я к соседке Габитовых, — расскажите мне о Ваших соседях.

— Ничего не знаю, и ничего говорить не буду, — кто на русском, а кто и на татарском языке отвечали мне.

При упоминании фамилии соседей, люди моментально замолкали и отказывались мне рассказывать о них. Обходя дом за домом, я по-прежнему не терял надежды, что мне удастся найти человека, который не побоится и расскажет мне всё о своих соседях.

Отчаявшись найти такого человека, я постучал в калитку очередного дома. Калитку мне открыла женщина средних лет, покрытая белым платком. Я вновь, уже в который раз задал всё тот же вопрос. Она молча схватила меня за руку и втянула в широкую калитку ворот.