Семёнов в ответ кивнул головой. Он достал из посудного стола второй стакан и налил в него водку.

— Давай, Виктор, выпьем? Ты знаешь, у меня на душе что-то неспокойно. Я и сейчас думаю, зачем я в него выстрелил?

— Ты мне лучше расскажи, что у вас там произошло, пока я с этими тремя возился?

Семёнов задумался. Он посмотрел на стол и, отодвинув в сторону стаканы с налитой в них водкой, стал рассказывать.

— После того как Мирон выскочил в окно, я ринулся вслед за ним. Выскочив в окно, я упал и сильно ударился ногой о пенёк. Когда я вскочил на ноги, то увидел, что он остановился и достал из кармана нож. В этот момент я по-честному сильно испугался, что Мирон порежет меня и вырвет из моих рук пистолет. Я нажал на курок. Первый выстрел я сделал в воздух, а затем, закрыв глаза, выстрелил в него. Остальное ты видел сам.

— Ты хочешь сказать, что в момент выстрела ты вообще не видел Мирона?

— Да, я его не видел, Виктор.

— Ты такие показания дал и в прокуратуре?

— Нет, они пока допросили меня в общем, без всякой детализации и мелочей. Я сознался лишь в том, что моя пуля, выпущенная из моего табельного пистолета, убила Мирона.

Я сидел на стуле и молчал, соображая, как лучше всего обыграть эту ситуацию.

— Вот что, Юра! Кроме тебя и Мирона на улице больше никого не было. Это так?

Увидев его кивок, я продолжил:

— А следовательно, то что все твои показания опровергнуть никто не может, в том числе: ни я, ни Валиев, ни Козин. Думаю, что всё, что ты мне здесь рассказал, ты должен рассказать и в прокуратуре. Скажи, что после того, как Мирон достал из кармана нож, он бросился на тебя и попытался вырвать у тебя из рук табельное оружие. Тебе удалось вырваться и ты, потеряв его из вида, произвёл выстрел в воздух, стараясь привлечь этим выстрелом наше внимание. Мирон в это время снова бросился на тебя. Ты, не целясь в него, произвёл два выстрела в его сторону. Так как ты в этот момент ещё лежал на земле с закрытыми глазами, ты плохо сориентировался в пространстве, и не рассчитал угол стрельбы. Мирон оказался намного ближе к тебе, чем ты думал.

Семёнов молча выслушал мою версию нападения и в знак согласия со мной, закивал мне головой.

— Спасибо, Виктор, я всё понял. Значит, я не стрелял прицельно в Миронова, а стрелял в его сторону. Сначала я выстрелил в воздух, а затем в его сторону и случайно угодил ему в голову.

— Ну, где-то так. Я тоже буду говорить приблизительно то же самое, что и ты. Пусть у нас с тобой и будут небольшие расхождения в показаниях, это, наверное, будет более правдоподобно, чем если бы мы говорили с тобой слово в слово.

Я встал из-за стола и направился к двери.

— Виктор, может, махнём за неё, то есть за удачу, — обратился ко мне Семёнов.

— Нет, сейчас я думаю, что ещё рано пить за удачу. Посмотрим, куда выведет кривая, — ответил я и вышел на улицу.

С утра я уже был в республиканской прокуратуре. Следователь, молодой симпатичный парень, быстро допросил меня по данному факту. Когда я выходил из кабинета, он остановил меня около двери и тихо спросил:

— Скажите, Семёнов в курсе Ваших показаний?

— Как Вам сказать? Я с ним не обсуждал свои показания. Пусть сам рассказывает, что там произошло. Я Вам рассказал то, что видел сам лично.

Следователь внимательно посмотрел на меня, стараясь по всей вероятности поймать меня на неискренности, но я посмотрел прямо в его глаза.

— У Вас ко мне ещё есть вопросы, — поинтересовался я у него, — если нет, то тогда я пойду на работу. Вы не поверите, очень много дел.

— Вопросов у меня к Вам больше нет, — холодно ответил следователь и, повернувшись ко мне спиной, направился к своему столу.