– Тогда нужно замаскировать наши следы, – продолжил Шарон, на которого произвело впечатление будущее, нарисованное Пиаджи. – Ксанта всего лишь один свидетель, к тому же наркоманка. Когда ее задержали, она была в состоянии наркотического опьянения. Ее заявления как свидетеля не произведут большого впечатления, если только у полиции не найдется дополнительного подтверждения. Стоит вам перебраться в другой город, и все будет в порядке.

– Нужно ликвидировать всех остальных, – настоятельно посоветовал Пиаджи. – И как можно быстрее!

– После того как убили Берта, у меня нет надежных людей. Я мог бы привлечь еще кое‑кого, есть знакомые парни... – Ни в коем случае. Генри! Нельзя сейчас брать новых людей. Если хочешь, я позвоню в Филли. У нас ведь там двое ребят, которым мы платим и держим наготове, помнишь? – Генри кивнул, и Пиаджи продолжил:

– Но самое главное – наши друзья должны быть довольны. Нам нужно двадцать кило товара. Его надо срочно обработать и расфасовать немедленно.

– Но у меня только десять, – растерянно пробормотал Таккер.

– А вот я знаю, где есть еще несколько кило. Да и вам это известно. Верно, лейтенант Шарон? – Вопрос потряс полицейского, причем настолько, что он забыл рассказать им еще кое о чем.

Глава 36

Опасные наркотики

Наступило время посмотреть себе в душу. Еще никогда ему не доводилось выполнять такого задания по поручению других, разве что во Вьетнаме, но там были совершено иные обстоятельства. Келли пришлось съездить в Балтимор, что являлось крайне опасным. Сейчас у него был полный комплект новых документов, бывший владелец которых умер – но это еще требовалось проверить. Почти с ностальгией он вспоминал то время, когда город был для него разделен на две зоны – одну относительно маленькую и опасную, и другую – намного большую и безопасную. Теперь все изменилось. Полиция знала о нем. Теперь он находился в опасности повсюду. В полиции известно его имя. Скоро они увидят и его фотографию, а это означало, что каждый полицейский патруль – их стало сейчас так много – сможет опознать его. И тогда все будет кончено. В конце Концов, он не мог защищаться от полицейских, не мог позволить себе убить ни одного из них.

А теперь вот это... Сегодня все так запуталось. Не прошло и двадцати четырех часов с того момента, как он увидел лицо своей последней цели, но теперь Келли не знал, кончится ли все это когда‑нибудь.

Может быть, было бы лучше, если бы он не ступил на путь мщения, если бы он смирился со смертью Пэм и продолжил свою прежнюю жизнь, терпеливо ожидая, когда полиция закончит расследование. Впрочем, нет, они никогда бы не распутали дело, никогда не нашли бы достаточно времени и сил, чтобы отыскать убийц проститутки. Руки Келли стиснули руль. И тогда ее смерть осталась бы неотомщенной по‑настоящему.

Мог бы я жить с этим на своей совести?

Направляясь на юг по шоссе Паркуэй, соединяющему Балтимор с Вашингтоном, он вспомнил из курса средней школы правила построения трагедии по Аристотелю. У главного героя должна быть трагическая слабость, он должен следовать предначертаниям судьбы. Так вот его слабость заключалась в том, что он слишком сильно любил, что у него слишком сильно развиты чувства, наконец, что он слишком привязывался к вещам и людям, затрагивающим его жизнь. Нет, он не мог повернуть назад. Правда, это могло спасти ему жизнь, но тогда жизнь перестала бы быть такой, к какой он привык.