А где же другие корабли? Другие… корабли?

Лоулер медленно мерил шагами палубу, пытаясь хоть где‑то на поверхности моря отыскать какие‑нибудь следы остальных судов: плавающие бревна, обломки мачт, обрывки парусов и одежды, даже, может быть, тонущих людей. Но нигде ничего и никого…

Только не стоит беспокоиться. В тот раз, после трехдневного шторма, кораблей тоже не было видно: флот разбросало ветром, и в течение нескольких часов его пришлось собирать. А вдруг сейчас все обстоит иначе?

– А вот и Даг, – пробормотала Сандира. – Боже мой, взгляни на его лицо.

Радист вылезал из заднего люка с потерянным видом: бледный, осунувшийся, с отсутствующим взглядом, отвисшей челюстью, безвольно болтающимися руками, весь поникший и ссутулившийся.

Делагард, мгновенно выйдя из оцепенения, повернулся на сто восемьдесят градусов и выпалил:

– Ну, как? Какие новости?

– Ничего. Никаких новостей. – Тарп произнес эти слова глухим шепотом. – Ни звука. Я пытался отыскать их неоднократно… Откликнитесь, «Богиня»… откликнитесь, «Звезда»… откликнитесь, «Луны»… отзовитесь, «Крест»… Откликнитесь, откликнитесь, откликнитесь… – Он казался почти сошедшим с ума. – Ни звука… Ни‑че‑го.

Мясистая физиономия Делагарда словно окаменела и мгновенно постарела, покрывшись новыми складками и морщинами.

– Никто из них не откликнулся?

– Никто, Нид. Они не отзовутся… Их нет… Я чувствую это.

– Может, твоя аппаратура не в порядке?

– Но я же поймал островные радиостанции!.. Кентруп… Каггерам… Это была страшная Волна, Нид. В самом деле, очень страшная…

– Мои корабли!..

– Ничего.

– Мои корабли, Даг!

В глазах Делагарда появилось какое‑то звериное выражение. Он бросился вперед, словно намереваясь схватить Тарпа за плечи и вытрясти из него хорошие новости. Откуда ни возьмись появился Кинверсон, встал между ними и удержал дрожавшего всем телом Нида.

– Возвращайся назад, – приказал Делагард радисту, – и попытайся еще раз.

– Бесполезно, – ответил Тарп безжизненным голосом.

– Мои корабли! Мои корабли! – Нид повернулся и побежал к леерам ограждения палубы.

На какое‑то мгновение Лоулеру показалось, что он собирается выброситься за борт. Но Нид сжал кулаки и принялся барабанить ими по стойке ограждения, нанося удары с поразительной силой и ломая деревянные детали.

– Мои корабли! – стонал Делагард.

И тут Вальбен почувствовал, что его тоже охватывает дрожь: «Да, суда! И все те, кто находился на них… Где же они?» Он повернулся к Сандире и увидел в ее глазах сострадание. Она понимала, какую боль испытывает сейчас Лоулер. «Но разве может Тейн по‑настоящему понять меня? – подавленно подумал Вэл. – Они ведь все были для меня родными, а для нее – чужими и незнакомыми… В них – мое прошлое, суть моего бытия… Нико Тальхейм, отец Нико – старик Сандор, Бамбер Кэдрелл, Свейнеры, Таналинды, Брондо, бедные безумные монашки, Волькин, Янсен, Стайвол… Все, все те, кого я когда‑либо знал… Мое детство, юность, последние годы… Ушли люди, что разделяли со мной все радости и горести жизни. Их смыла Большая Волна. Как же ей это понять? Ощущала ли она себя хоть когда‑нибудь частичкой сложившегося сообщества? Когда‑нибудь? Да Сандира без всякого сожаления бросила остров, на котором родилась, и отправилась странствовать с места на место, ни разу не оглянувшись! Разве можно понять, что значит потерять то, чего ты никогда не имел?»

– Вэл… – тихо произнесла Тейн, – Вэл…

– Оставь меня, хорошо?

– Если бы я могла хоть чем‑то помочь тебе…

– Но ты не можешь.