Моллюск оказался только первым из длинной череды «гостей» из океанских глубин. В этих низких широтах Пустынное море производило впечатление гораздо более населенного.

Появилась и новая разновидность драккенов – вид, обитавший на юге. Они походили на северных, но выглядели крупнее и коварнее, выделяясь своим хитрым и умным взглядом злобных глаз среди прочих обитателей морских просторов. Вместо того, чтобы следовать за кораблем огромными стаями из многих сотен особей, как это делали их северные сородичи, эти драккены предпочитали передвигаться относительно небольшими группами в несколько десятков. Когда их длинные, похожие на трубки головы высовывались из воды, между ними все равно сохранялось довольно приличное расстояние, словно каждый член стаи требовал от других – и получал! – обширный кусок лично ему принадлежащей территории. На протяжении многих часов они следовали за судном, без устали подпрыгивая на небольших волнах. Их сверкающие малиновые глазки ни на мгновение не закрывались. Возникало жутковатое впечатление, что эти твари только и ждут наступления темноты, чтобы, воспользовавшись ею, взобраться на палубу.

Делагард отдал приказ второй смене выйти на вахту пораньше и охранять судно, вооружившись баграми.

С наступлением сумерек все драккены исчезли под водой, их просто не стало в одно мгновение, словно их приютила какая‑то бездна, громаднейшая и бездонная, готовая принять в себя все и вся. Однако их уход не успокоил Нида, и он потребовал, чтобы патруль на палубе оставался всю ночь. Но никаких попыток нападения не случилось, а утром драккены больше не появились.

К вечеру того же дня, с наступлением темноты, рядом с кораблем обнаружилась обширная аморфная масса какого‑то желтоватого вязкого вещества. Она распростерлась на много сот метров, а может быть, и больше. Не исключено, что это было некое подобие острова, какая‑то странная его разновидность, выглядевшая просто огромной: мягкий остров колоссальных размеров, остров, полностью сотворенный из слизи, некая агломерация «соплей». Но когда они подплыли поближе, то поняли – это громадное нечто, все в морщинах и складках, является живым существом, по крайней мере, хотя бы частично. Его бледная неровная поверхность слегка подрагивала в конвульсивных движениях, выбрасывая на внешнюю сторону маленькие округлые выросты, которые почти мгновенно вновь погружались в материнскую массу.

Даг Тарп не преминул покривляться по этому поводу.

– Ну, вот мы и приплыли, дамы и господа! Лик Вод! Прошу любить и жаловать!

Кинверсон расхохотался.

– А мне почему‑то это больше напоминает не лик, а задницу.

– Посмотрите‑ка туда, – произнес Мартелло. – От него поднимаются лучики света и блуждают по воздуху. Как красиво!

– Словно светлячки, – заметил Квиллан.

– Светлячки? – удивленно переспросил Лоулер.

– Они обитают на Санрайзе… Насекомые, обладающие органами, излучающими свет. Знаете, что такое насекомые? Шестиногие существа, населяющие сушу и относящиеся к типу членистоногих. Они невероятно многочисленны в большинстве миров… Светлячки – это насекомые, что появляются с наступлением сумерек и начинают мерцать своими крохотными огоньками. Кстати, выглядит такое зрелище весьма мило и романтично. Оно очень походит на то, что мы наблюдаем сейчас.

Лоулер внимательно рассматривал происходящее за бортом. Да, это действительно выглядело очень красиво. Мелкие осколки этой огромной распухшей плавучей массы отделялись от нее, поднимались вверх, уносились легким ветерком и, взлетая, лучились ярко‑золотыми отблесками, словно маленькие частички солнца. Все пространство вокруг заполнилось ими, десятками, сотнями миниатюрных блесток. Их подхватывало порывами бриза, и они поднимались, падали, снова взмывали вверх… Вверх‑вниз, вверх‑вниз… И сверкали, сверкали, сверкали…

На Гидросе все слишком красивое немедленно наталкивало на подозрения.