Сандира это тоже поняла. Вальбен почувствовал, как напрягаются мышцы Тейн от касания его пальцев. Она вся как‑то сжималась, в ней просыпалось неприязненное чувство к нему.

– Ты обращаешься со мной, как с куском мяса, Вэл, – недовольно заметила Сандира.

– Я сейчас только врач, оказывающий помощь больной, у которой вся кожа усеяна волдырями ожогов.

– И это все, что я для тебя значу?

– В данный момент – да. Или ты полагаешь, у врача должен учащаться пульс и дыхание, когда он прикасается к телу привлекательной пациентки?

– Но я‑то ведь не просто пациентка, не правда ли?

– Конечно, не просто…

– А ведь ты уже несколько дней избегаешь встреч, да и сейчас обращаешься со мной, как с совершенно чужим тебе человеком. В чем дело?

– В чем дело? – Он взглянул на нее серьезно и немного мрачновато, слегка похлопал по бедру. – Повернись. Я пропустил несколько болячек немного ниже спины. Ну, о каком же «деле» идет речь, Сандира?

– Правильно ли я поняла, что ты больше не хочешь меня?

Лоулер окунул пальцы в пузырек с бальзамом и принялся втирать его как раз над самыми ягодицами Тейн.

– Я даже не подозревал о существовании специального расписания для подобных мероприятий.

– Нет никакого расписания! Нет! Но обрати внимание на то, как ты прикасаешься ко мне сейчас, – и тебе все станет ясно.

– Я только что объяснил тебе и, видимо, придется повторить, – спокойно произнес Вальбен. – Полагаю, ты пришла сюда за медицинской помощью, а не для занятий любовью. Когда ты врач, то начинаешь очень рано понимать, что не следует смешивать эти два понятия. Кроме того, я вполне мог заключить – не из этических соображений, а просто исходя из здравого смысла – ты не захочешь, чтобы я приставал к тебе с ласками, когда все твое тело покрыто ожогами, не так ли? – В сей момент они ближе всего подошли к ссоре за все время их знакомства. – Неужели это кажется тебе таким странным, Сандира?

Тейн резко повернулась и взглянула ему в глаза.

– Это все из‑за того, что произошло у нас с Делагардом, не так ли?

– Что?!

– Тебе претит, что его руки – и не только руки – касались моего тела, и теперь, после той ночи, ты не желаешь иметь со мной ничего общего!

– Ты… серьезно?

– Вполне. И я права. Если бы ты только мог видеть выражение своего лица сейчас…

– Мы все были не в себе, когда эта тварь прицепилась к судну. Никто не несет никакой ответственности за произошедшее тогда. Ты, наверное, считаешь, что я всю жизнь мечтал поиметь Нейяну? Так вот, если тебе хочется знать правду, то я искал в ту ночь только тебя. Хотя в том состоянии мне не удавалось вспомнить даже твое имя… Но видел лишь тебя и хотел только тебя! Я шел к тебе, но Лео Мартелло первым оказался рядом с тобой… А потом Нейяна схватила меня… Я находился под гипнозом этой твари так же, как и ты, как и все остальные… Ну, конечно, кроме отца Квиллана и Гхаркида, двух наших святых. – Лицо Лоулера горело, сердце бешено колотилось. – Господи, Сандира, я все знал о тебе и Кинверсоне, но это не останавливало меня! И ведь в ту дурманную ночь ты вначале была с Мартелло, а потом уже с Делагардом… Почему ты считаешь, что совершенное с Нидом значит для меня больше того, проделанного со всеми остальными?

– Нельзя ставить Делагарда на одну доску с остальными.