– Все! Довольно!.. Теперь твоя очередь, – обратился он к Мартелло.

Лео казался неутомимым. Он рубил «скорлупу» с какой‑то восторженной энергией, беспокоившей Лоулера. Ему казалось, что он неплохо потрудился, но Мартелло за каких‑то пять минут очистил от нароста даже большее пространство, чем Вальбен за все время работы. «Наверное, Лео сейчас сочиняет „Песнь о Великой Рубке“, – предположил Лоулер.

И мы, неистово напрягшись, боролись Со все разраставшимся врагом.

Доблестно мы обрубали его зловещие отростки, Мрачно нанося удары, мы рубили и резали…

Следующими на битву вышли Оньос Фелк и Лис Никлаус. После них настала очередь Нейяны и Сандиры, а потом – Тилы и Гхаркида.

– Эта чертова штуковина отрастает почти с такой же быстротой, с какой мы ее вырубаем, – мрачно заметил Делагард.

Тем не менее некоторые результаты их тяжелейшего труда уже были видны. Обширные участки обшивки освободились от нароста: их удалось очистить до слоя зарослей морского пальца.

И вновь пришло время приниматься за работу Делагарду и Кинверсону. Они секли и рубили волокна «скорлупы» с каким‑то дьявольским ожесточением. Когда мужчины поднялись на борт, то показались раскалившимися добела от собственного трудового азарта. Утомление ввело их в какое‑то трансцендентное состояние: Нид и Гейб молча сидели у ограждения и с тупым восторгом смотрели перед собой.

– Пойдемте, док, – позвал Мартелло. – Снова наша очередь.

Казалось, Лео решил в работе превзойти даже самого силача Кинверсона. Пока Лоулер удерживал страйдер на плаву непрерывным вращательным движением ног, от которого они постепенно немели и теряли чувствительность, Мартелло вел жестокую битву с растениями, уподобясь неизвестному мстительному божеству. Раз! Р‑раз! Еще! Он заносил скребок высоко над головой и что было мочи обеими руками обрушивал его на своего противника, глубоко врубаясь в разросшуюся рыхлую ткань «скорлупы». Удар! Еще удар! Огромные куски нароста отваливались от обшивки и относились прочь. Раз! Каждый последующий удар оказывался сильнее предыдущего. Страйдер раскачивался из стороны в сторону, грозя вот‑вот перевернуться. Лоулер изо всех сил старался сохранить равновесие. Удар! Еще удар!

В этот момент Лео размахнулся с неимоверной энергией и ударил скребком с чудовищной – прямо‑таки невиданной – силой. От обшивки отломился огромный кусок, обнажив доски корпуса «Царицы Гидроса». Должно быть, Мартелло не рассчитал свои силы. Он зашатался, инструмент выпал из его рук. Лео попытался схватить скребок на лету, но не сумел, а вместо этого повалился вперед и с громким плеском рухнул в воду.

Лоулер, не переставая вращать педали, наклонился вперед и протянул упавшему руку.

Мартелло находился в двух метрах от страйдера и беспомощно барахтался в воде. То ли он не замечал протянутой руки, то ли слишком запаниковал, но в любом случае не сделал самого простого в возникшей ситуации – не принял предложенную помощь.

– Плыви ко мне! – закричал Лоулер. – Сюда, Лео! Сюда!

Мартелло продолжал беспомощно колотить руками, поднимая тучу брызг. Его глаза остекленели от ужаса. Внезапно он застыл, словно кто‑то снизу вонзил в него кинжал. Затем по его телу пробежала волна судорог.

Лебедка шлюпбалки уже нависла над ними. С подъемного устройства свешивался Кинверсон.

– Еще ниже… Вот так… Ниже, – командовал он. – Левее. Хорошо, хорошо.