Разговаривали очень мало. Каждый занимался своим делом, словно являлся частью хорошо отлаженного механизма. Возвратившиеся с Лика Вод вели себя предельно вежливо и предупредительно по отношению к Тейн и Вальбену, отказавшимся посетить остров. Они обращались с ними почти как с малыми, ничего не понимающими в жизни детьми, которым требуется особая забота и внимание. Но Лоулер все равно не чувствовал настоящей человеческой близости, общаясь с посланниками Лика.

Время от времени Вальбен удивленно и озабоченно поглядывал в сторону таинственного острова: там по‑прежнему продолжался бесконечный танец света и красок; его неистощимая энергия одновременно и зачаровывала, и отталкивала Лоулера. Он пытался представить себе, что могли чувствовать оказавшиеся на берегу, вышагивая по этим долинам, населенным живой всепоглощающей Тайной, и тут же останавливал себя, вспомнив, как опасны такого рода игры ума. То и дело Вальбен ощущал новые приступы притяжения Лика Вод, порой поразительно сильные. В такие мгновения соблазн уйти с корабля был особенно велик. Так легко прыгнуть за борт, подобно остальным, быстро пересечь теплые гостеприимные воды залива, вскарабкаться на чуждый берег и…

Но он все еще находил в себе силы для сопротивления. Пока ему удавалось держать себя, вернее, свой разум, на расстоянии, и Лоулер не собирался уступать.

Подготовка к отплытию шла своим чередом, и Вальбен вместе с Сандирой оставались на борту, тогда как остальные свободно перемещались туда и обратно. Словом, установилось непонятное жутковатое затишье, хотя оно и не вызывало неприятных ощущений. Казалось, жизнь просто замедлила свой бег, почти застыла на месте, и Лоулер, как это ни странно, чувствовал себя счастливым: он все‑таки жив, ему удалось выстоять в таком множестве испытаний, его закалило горнило Гидроса (Вальбен выходил из него еще более сильным и твердым, чем прежде).

Лоулер по‑прежнему любил Сандиру и чувствовал ее ответное стремление к нему. Такое он испытывал впервые в жизни. Чтобы теперь ни ожидало его в конце путешествия, ему будет легче справиться со всеми трудностями, которые порождал собственный упрямый характер.

Наконец наступило время, когда все приготовления завершились.

День клонился к вечеру. Делагард объявил, что они отплывут от Лика на закате. Казалось, Нида совершенно не беспокоило наступление темноты. Впрочем, какое‑то время свет таинственного острова будет освещать путь судна, а потом можно ориентироваться по звездам. Теперь море не представляло для них никакой опасности, оно сделалось дружелюбным: с этих пор все на Гидросе будет проявлять к ним только теплые чувства.

Неожиданно Лоулер понял, что он стоит в одиночестве у ограждения борта. Большинство вернувшихся или даже, вполне возможно, все они снова с какой‑то своей целью отправились на остров. «Наверное, наносят прощальный визит», – с тревожной усмешкой предположил он.

Но где же Сандира?

Вальбен громко позвал ее.

В ответ – ни слова.

На какое‑то мгновение Лоулера охватил ужас: вдруг она пошла вместе с ними. Еще раз осмотрев палубу, он увидел Тейн у кормы, на мостике с рыболовными снастями; рядом с ней – Кинверсон. Казалось, они увлечены разговором.

Вальбен, не спеша, подошел к ним. Они даже не заметили его приближения. Он услышал, как Гейб говорит ей:

– Ты не сможешь понять всего по‑настоящему, пока не побываешь там сама.