– Что?

– Вот видите! Вы уже пытаетесь брыкаться. Если мы собираемся заварить эту кашу, я хочу, чтобы вы были там, где я могу вас видеть, а люди Клоше – нет. Там, в гостинице, бог знает кто, а может быть, и все будут следить за вами.

– Но... – пыталась протестовать Гейл, – это ваше...

– Мой дом не столь роскошен, как ваше бунгало, за которое с вас сдирают сотню в день, но мы переживем это и справимся. И вам не придется беспокоиться, что какому-нибудь ублюдку приспичит подкинуть свои вуду-куклы к вам в постель.

– Ты думаешь, мы будем спать в кухне?

– Что ты имеешь в виду?

– Судя по всему, там всего одна комната. Он никогда даже не водил нас через переднюю дверь. Решетчатая дверь открылась настежь, и собака, подпрыгивая, бросилась по тропке к ним навстречу. Она встала в калитке, махая хвостом и повизгивая. В дверях появился Трис.

– Все хорошо, Шарлотта.

Собака повернулась и уселась в нескольких футах от них.

– Помощь нужна?

– Мы управимся.

Нагруженный двумя огромными чемоданами Сандерс открыл калитку и, сопровождаемый Гейл, прошел по тропинке к двери. У Гейл с обоих плеч свисало по кислородному баллону.

– А у вас, оказывается, есть мясо на косточках, и не такая уж вы худенькая, как кажется, – сказал ей Трис. – Эти баллоны – отнюдь не легкая ноша.

Он придержал решетчатую дверь и провел их в дом. Дверь открывалась в узкий холл. Пол был голый – широкие, полированные кедровые доски. Старая испанская карта Бермуд, растрескавшаяся, как пергамент, желтовато-коричневая, висела в раме на стене. Под картой стоял шкафчик красного дерева со стеклянными дверцами, заполненный старинными бутылками, мушкетными ядрами, серебряными монетами и пряжками от башмаков.

– Туда, пожалуйста, – сказал Трис, указывая на дверь в конце холла. – Отдайте мне эти баллоны. Они пустые или полные?

– Пустые, – ответила Гейл.

– Я заполню их от компрессора.

– У вас есть компрессор? – спросил Сандерс.

– Конечно. Ведь не могу же я бросаться очертя голову в Гамильтон, когда мне нужен баллон воздуха.

Дэвид и Гейл прошли в спальню. Она была маленькая, почти всю ее занимали комод и огромная двуспальная кровать. Кровать была площадью не менее семи квадратных футов и, очевидно, ручной работы: кедровые доски, сбитые вместе и натертые маслом, придававшим им глубокий темный цвет.

– Это его комната, – шепнула Гейл.

– Похоже на то. Как ты думаешь, что здесь было? Сандерс указал на светлое пятно на стене над кроватью. Картина или фотография висела там еще совсем недавно: белый чистый прямоугольник ярко выделялся на потемневшей стене. Они услышали шаги Триса в холле. Сандерс положил чемоданы на кровать.

– Мы не можем занять вашу комнату, – сказала Гейл Трису, который остановился в дверях. – Где вы будете спать?

– Там, – ответил Трис, склонив голову в направлении гостиной. – Я сделал диван, достаточно большой для такого монстра, как я.

– Но...

– Будет лучше, если я буду спать там. Я сплю неспокойно, а кроме того, говорят, храплю, как медведь гризли.

Он повел их в кухню.

Когда они проходили через гостиную, Гейл решила, что в доме жила женщина, хотя и не смогла бы определить, как давно это было. Именно эта женщина, по-видимому, и обставила дом. Большинство вещей отвечало вкусам Триса: корабельные фонари, медные патронные обоймы, старое оружие, карты и стопки книг. Но были и следы женского пребывания: подушечка ковровой ткани для иголок или, например, яркая цветочная ткань, которой были покрыты диван и стулья.