Синджун прыгнул вниз, оказавшись рядом с ней, и Анжелика быстро отступила.

– О чем вы хотите узнать?

Могла ли она надеяться, что он вдруг назовет ей имя женщины, занявшей место ее матери?

– О последнем вашем увлечении. – Влажный песок забивался в сандалии, и Анжелика остановилась, чтобы снять их и идти дальше босиком. – Есть ли у вас кто-нибудь в данный момент? – Она почти затаила дыхание.

– Нет.

– А незадолго до этого?

– Да. Незадолго и ненадолго.

– Вам наскучило?

– Полагаю, «наскучило» звучит в данном контексте не слишком по-доброму. Как вам кажется?

– А вы добрый? – усмехнулась Анжелика.

– Иногда. По обстоятельствам.

– Ладно. Итак, вы прекратили свои отношения с той женщиной. Как ее звали?

– Никаких имен!

– Биография требует точных данных, а это, в свою очередь, требует имен.

– Забудьте.

– Вы добрый, так? Что не помешало вам бросить женщину, которая наскучила.

– Это перестало быть… интересным. Вы понимаете?

– Понимаю.

Хотя Анжелика Дин не имела в этом личного опыта, зато была ходячей энциклопедией опыта других.

– И как это отражается на вашем отношении ко мне?

– Тот факт что женщина «перестала быть интересной»? Вы любите честность. Хорошо. Вы мне отвратительны и симпатичны.

Он молча смотрел на нее.

– Вы слишком рассудочны, леди, – наконец сказал он. – Когда вы будете писать свою книгу, если вы действительно будете, больше упирайте на симпатию. «Отвратительный» не то прилагательное, которое нравится читателям. Кстати, вы еще не устали? Хотите, обойдем весь остров?

– А не получится так, что мы слишком поздно окажемся в постели?

Брейкер улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и девушка моментально покраснела.

– Не смущайтесь, я забуду про то, что вы сказали. Ведь пока вы меня не хотите, да?

Черт возьми, ей никогда еще не пприходилось брать интервью у столь неординарного человека.

– Я не устала, – пробормотала она. – Можем начать с того, что вы просто расскажете мне о своих женщинах.

– Моих женщинах? В настоящее время у меня нет ни одной.

– А сколько женщин вас хотели?

Он схватил Анжелику за руку и притянул к себе.

– Где вы научились искусству разгребать грязь?

– Нигде, умение приходит с опытом работы. Так сколько их было, Син? Последняя, видимо, особенно вам дорога, раз вы держите ее имя в секрете. Только не надейтесь, что вам удастся сохранить это в тайне.

Я непременно узнаю. Или от других, или вы сами расскажете, и тогда я смогу подать это «по-доброму».

– Вы очень сексуальны, Энджел. – Он еще ближе привлек ее к себе, и теперь она видела его лицо. – И вам нравится извлекать из этого пользу.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.

– Почему нет? Я нахожу вас довольно увлекательной особой. Всякий раз, когда мы с вами оказываемся в непосредственной близости, наши гормоны устремляются к цели, как самонаводящиеся ракеты.

– А я думала, у вас нет воображения.

– Действительно нет. За исключением тех моментов, когда у меня возникают некие эротические сцены и я представляю, как движутся подо мной ваши бедра.

– Прекратите! – Она чувствовала слабость, какую-то пульсацию внизу живота, еще ниже; пульсация становилась желанием, от которого напряглись все мышцы.