Долго мы сидели на берегу и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Да нам и не нужны были слова. Мы радовались тому, что можем просто сидеть рядом. Всю свою жизнь я слышала от окружающих, что от индейцев воняет. Но от Тени (я так никогда и не научилась звать его Два Летящих Ястреба) пахло очень приятно: немножко дымом, немножко пихтой, немножко дорожной пылью и оленьей шкурой.

Когда я сказала ему об этом, он мне объяснил, что индейцы моются каждый день и зимой и летом, даже когда на реке уже стоит лед. Потом с усмешкой заметил, что индейцы то же самое говорят о белых.

– Правда? – удивилась я. – Я плохо пахну? Тень покачал головой:

– Нет, Анна. Ты пахнешь такой чистотой и свежестью, какая бывает только в весенний день на берегу реки, когда уже распустились все цветы.

– Спасибо, – прошептала я.

Это был самый замечательный комплимент в моей жизни.

Прошло довольно много времени, прежде чем Тень поднялся. Он двигался легко и уверенно, как горная кошка, и мне нравилось смотреть на него. Теперь я знала, чего не хватало моим отношениям с Джошуа и Орином. Они совсем не волновали меня, и при виде их сердце у меня не билось сильнее и щеки не вспыхивали румянцем. Я ни разу не пожелала, чтобы Джошуа или Орин обнял меня и поцеловал, как сейчас неожиданно для себя всем своим существом мечтала о том, чтобы Тень прижался губами к моим губам. Щеки у меня горели от таких неприличных мыслей, и я отвернулась, чтобы не выдать себя.

Тень коротко свистнул, призывая к себе коня, и легко вскочил ему на спину. Индейцы обходились без седла.

– Анна, ты придешь завтра?

Еще никогда я так ясно не понимала, что все мое будущее зависит от моего «да» или «нет». У меня была дюжина причин для отказа, и все они в одно мгновение пронеслись у меня в голове. Джошуа это не понравится. Люди начнут сплетничать, если узнают, что я тайно встречаюсь с индейцем. Пострадает моя репутация. Он краснокожий, а я белая, и мы живем в разных мирах. Я почти помолвлена с другим. Папе не понравится…

Я могла придумать сотню предлогов и сказать «нет», но все они казались мне недостойными, когда Тень смотрел на меня своими черными глазами в ожидании ответа.

– Приду, – сказала я, и в моей душе воцарились мир и покой, стоило мне произнести это слово.

В тот же вечер Эд Бердин со всем своим семейством пришел отпраздновать мой день рождения. Мама ради этого случая испекла вкусный пирог и украсила его сахарной глазурью и свечами. Все пели, плясали, разворачивали подарки. Я тоже пела, плясала, разворачивала подарки, но на самом деле мои мысли были далеко от дома. Ну конечно же, я танцевала с Джошуа и с Орином и не путалась в ответах, когда они меня о чем-нибудь спрашивали, но все равно в мыслях у меня был только Тень и то, как приятно мне было сидеть рядом с ним. Одно его присутствие заставляло меня по-другому смотреть на мир.

Я помнила, как его черные глаза, лаская, оглядывали меня всю с головы до ног, и мне это вовсе не было неприятно. Я читала в его глазах восхищение, желание и поэтому никак не могла дождаться конца праздника, чтобы остаться наконец одной в комнате и посмотреть на себя в зеркало.

Рыжие волосы волнистыми прядями падали мне на плечи, кожа у меня была гладкая и золотистая, и фигура что надо – с крепкой и высокой грудью, длинными стройными ногами, тонкой талией и округлыми, но не очень широкими бедрами. И если у меня был маловат нос и слишком большой рот, что ж, с этим я ничего не могла поделать.

– А я хорошенькая, – громко сказала я своему отражению.

Или мне только так казалось, потому что на меня одобрительно посмотрел Тень.

– Анна, – услыхала я срывающийся шепот, и когда его сильные руки обняли меня, поняла, что никогда не буду счастлива с Джошем, с Орином, вообще ни с кем, кроме этого высокого черноволосого воина.