Мои родители не скрывали жестокого разочарования, когда я рассказала им, что отказала Джошуа. Они оба мечтали о нашей свадьбе. Папа рассчитывал сделать Джошуа своим полноправным партнером, а маме очень хотелось понянчить внучат. У нее, кроме меня, не было больше детей, и она мечтала, что я наполню дом детскими криками. Как бы там ни было, они не ругали меня, и я им была за это благодарна.

У меня же не было времени для Джошуа. Все мои надежды и мечты были связаны с Тенью. Спала я или бодрствовала, только он жил в моих мыслях и снах. Наша любовь расцветала, словно яркие цветы, украшавшие горы и долины и насыщавшие летний воздух ароматами, предназначенными, как мне казалось, только для нас двоих. Наши поцелуи становились все более страстными, и мы едва находили в себе силы оторваться друг от друга. Бывало, что Тень весь дрожал, гладя мои волосы или лаская мою кожу, а я мучилась от желания насытить его голод и удовлетворить свое любопытство.

Часто я думала о том, как было бы хорошо, если бы мы могли пожениться. Мы бы построили неподалеку маленький домик и выращивали коров и лошадей. Может быть, Тень мог бы работать в магазине с папой… Правда, от этой идеи я сама была не в восторге. Я мечтала иметь много детей и верила, что первым у нас родится мальчик с черными волосами и черными глазами. Почему бы нам когда-нибудь не отправиться на Восток и не посмотреть на тамошние места? Детские мечты принарядиться в настоящем магазине и сходить в театр не оставили меня. Мне становилось смешно, и я начинала громко смеяться, стоило мне представить Тень в костюме и галстуке. Почему-то мне никак не удавалось вообразить Тень во фраке, и чем сильнее я старалась, тем хуже у меня получалось.

Однако я не испытывала никаких трудностей, когда мне хотелось помечтать о том времени, когда я стану его женой. Совсем никаких трудностей. Лето проходило, укрепляя мою любовь и надежду, что скоро наступит день, когда Тень попросит меня стать его женой.

Шкуры продавали по три доллара за штуку на Востоке, и равнины кишели охотниками, которые брали шкуры и еще языки, а горы мяса оставляли гнить на жарком летнем солнце. Им ничего не стоило погубить бизона. Один охотник даже бахвалился, что с помощью профессиональных свежевателей убил полторы тысячи бизонов за одну только неделю.

Естественно, индейские племена с ненавистью относились к охотникам, убивавшим их еду и оставлявшим ее гнить на радость волкам и канюкам, и они убивали охотников. Но от этого их не становилось меньше. Численность бизонов уменьшалась, и племена, которые раньше жили сытно, теперь голодали. Им приходилось переселяться в резервации.

Погруженный в свои невеселые размышления, Два Летящих Ястреба направил коня к реке. Если бы белые не были внимательны к своим договорам, пусть даже для видимости, на равнине давно уже шла бы война. Индейцы не могли выжить без бизонов. Фактически все, что краснокожие люди ели или носили, им давал старый Пте. Люди укрывались сами и укрывали свои жилища шкурой Пте, из его шерсти вили веревки, из его рогов и костей делали посуду.

Однако среди белых были не только охотники на бизонов. Были и другие. Они пришли за желтым металлом в Черные горы. Но и это еще не все. Люди приходили целыми семьями со своим скотом и выживали индейцев с их земель, разгоняя оленей и лосей, огораживая пастбища и переворачивая землю своими плугами.

Подавленный этими мыслями. Два Летящих Ястреба остановил своего коня и стал смотреть на Медвежью долину. Совсем недавно там был только один дом. А теперь их больше, чем пальцев на обеих руках.

Молодые воины все чаще заводили речь о том, чтобы изгнать пришельцев. «Убьем их теперь же, – со злостью кричали вокруг костров. – Не ждать же нам, пока их станет еще больше».