Поздно вечером мама устало объявила, что сделала все возможное.

– Теперь все в руках Божьих, – сказала она. – Кудряшка, поднимись, пожалуйста, наверх и принеси еще одну постель. Не хватало еще, чтобы он упал после всех наших трудов.

Через несколько минут Тень уже лежал в углу на кровати к полному маминому удовольствию. Она взяла папу под руку и отправилась с ним в спальню.

– Пойдем, Анна, – позвал меня папа. – Думаю, нам всем не мешало бы немножко поспать.

– Я скоро. Только посижу немножко.

Мама с папой обменялись взглядами, которых я не поняла, и мама вздохнула.

– Хорошо, дорогая. Позови, если мы понадобимся.

Они пошли спать.

– Анна.

Я нагнулась к Тени:

– Болит?

– Воды…

– Сейчас.

Я торопливо налила в чашку воды, в спешке расплескав ее по полу. Наверное, он почувствовал, что я не в себе, потому что, утолив жажду, сказал:

– Не беспокойся.

И заснул.

Когда солнце появилось из-за стен, я принялась молиться и молилась, как никогда раньше, чтобы ужасная рана на ноге у Тени не воспалилась и сам он быстро поправился. Весь день я просидела возле него и, когда он просыпался, кормила его наваристым бульоном, приготовленным мамой. Ночью он весь горел, и я не пошла в свою комнату. Если он лежал спокойно, я позволяла себе вздремнуть и немедленно просыпалась, стоило ему попросить воды или произнести мое имя.

После полуночи вниз спустилась мама, чтобы сменить меня, но я упрямо отказывалась ложиться. Хотя никто ничего подобного не произнес вслух, я понимала, что Тень может умереть, и не хотела потерять ни минуты. Тем временем мама осмотрела ногу и заметила над коленом неяркие красноватые полосы. Как бы я ни была невежественна в медицине, я поняла, что это плохой знак.

У мамы было печальное лицо, когда она отвела меня в сторону.

– Похоже, дело плохо, Анна, – тихо проговорила она. – Если воспаление не пройдет само, придется резать.

В ужасе я лишь кивнула. На большее у меня не было сил.

– Постарайся все же поспать, Анна, – сказала мама и погладила меня по плечу, прежде чем идти наверх.

С тяжелым сердцем я сидела возле кровати Тени, не понимая, как мама может так спокойно говорить о том, чтобы отрезать ему ногу.

– Анна.

– Я здесь, милый.

Тень взял мою руку и, поглядев прямо мне в глаза горящим взглядом, попросил:

– Не давай резать мне ногу. Обещаешь?

– Наверное, это не понадобится, – попробовала увильнуть я от прямого ответа.

– Анна, обещай мне!

– Пожалуйста, Тень, не проси меня. Если воспаление распространится, а ногу не отрежут, ты умрешь.

Собрав все свои силы, Тень сел в кровати и взял мое лицо в ладони. В глазах у него было столько муки, а руки так пылали и дрожали, что я еще больше испугалась за него.

– Обещай, Анна. У воина должны быть две ноги, а если я не смогу жить, охотиться и воевать, как все, лучше мне умереть.

– Хорошо, Я обещаю, – прошептала я, и на глазах у меня закипели слезы.

Вздохнув, Тень откинулся на подушку.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила я, готовая сделать что угодно, лишь бы ему было полегче.

– Нет. Анна…

– Спи. Все будет в порядке. Вот увидишь.

– Анна, – едва слышно прошептал он. – Ложись со мной рядом.

– Не могу, – сказала я и послушно вытянулась у его бока, стараясь не задеть его и не тряхнуть кровать, чтобы не сделать ему еще больнее.