– Я не боюсь, – возразила я. – К тому же только я говорю на языке шайенов.

– Кудряшка, скажи ей, чтобы она никуда не ходила!

– Наши люди не причинят ей вреда, – вмешался Тень. – Воины не нападают на одиноких женщин.

– Значит, все в порядке, – объявила я, – Идти так идти.

Родители были не в восторге от моего решения, но изменить они ничего не могли, потому что, в самом деле, лучше меня никто не мог бы справиться с делом. Тень не сумел бы взобраться на коня. Его вообще нельзя было перевозить с места на место, тем более – так далеко. Мне нужно было день-два. Не больше. Но я боялась, что у нас нет этих дней.

– Как мне найти деревню?

– Возьми моего коня. Красный Ветер сам найдет дорогу.

Когда все было обговорено, папа хотел помочь Тени лечь на кровать, но Тень не принял помощи ни от него, ни от меня. Откуда только у него брались силы! Он встал на ноги, сцепив зубы от боли, и сам подошел к кровати, весь мокрый от пота.

Через десять минут я была уже одета и готова к выходу. Натягивая пальто, я слышала, как Тень уговаривал папу уехать из долины, пока не поздно.

У папы на лице появилось упрямое выражение, мол, это и моя земля тоже, но он не успел ничего ответить, как распахнулась дверь и на пороге появился Джошуа Бердин. Рубашка на нем была порвана, а в шляпе светилось отверстие от пули.

Не сразу поняв, в чем дело, я не удержалась от вопросов:

– Что случилось, Джош? Ты не ранен?

– Индейцы, – прошептал он. – Они сожгли наш дом и убили папу с мамой. Орина тоже.

Орин! Я вспомнила, как мы вместе играли и смеялись в детстве, как он шептал стихи мне на ухо и как уверял меня, что я самая красивая девушка на свете. А теперь он убит. Навсегда замолк его веселый смех.

Мы не сразу пришли в себя. Сначала мы молча стояли, не сводя глаз с Джоша, а потом папа посмотрел на маму и на меня. Ненависть к индейцам зажглась в его глазах. Еще ни о чем не думая, он уже потянулся за ружьем и крепко сжал его, так что у него даже побелели костяшки пальцев.

Тяжело вздохнув, папа спросил Джоша, не направлялись ли индейцы в нашу сторону.

Джошуа покачал головой:

– Нет. Я убил их главаря, и они побежали домой.

– Анна, поставь чайник, – приказала мне мама. – Сядь, Джошуа. Ты ранен.

– Неважно, – пробормотал он, еще почти ничего не соображая. – Так, царапина.

Однако маме было не до споров.

– Все равно надо посмотреть, – стояла она на своем. – Анна, принеси ножницы.

Я чувствовала на себе взгляд Джошуа, когда шла через комнату, и вдруг он обогнал меня, не выпуская из рук ружья и полыхая безумным взглядом.

– Джошуа!

От папиного окрика он остановился как вкопанный, но дуло его ружья все еще было направлено в грудь Тени, а голубые глаза горели неистовым огнем ненависти.

– Я его убью! – крикнул он. – Пожалуйста, не мешайте мне убить этого сукина сына!

– Джошуа, немедленно положи ружье.

– Не могу. – Он не помнил ничего, кроме своего горя и ненависти к убийцам. – Вы там не были… Вы не видели… Вы не видели, как умирал Орин, потому что стрела попала ему в живот. Вы не видели папу, валявшегося на земле… Вы не видели маму… – У него из горла вырвались рыдания, и потом он уже говорил шепотом. – Моя мамочка… Они перерезали ей горло…

Джош затих, и в комнате воцарилась гнетущая тишина. У него было перекошенное от страданий лицо, и он не выпускал из рук ружье.