Покончив с формальностями, Черный Филин сказал:

– Ты привезла мне весть о Двух Летящих Ястребах. Я слушаю тебя.

Путая английский язык с языком шайенов, я рассказала все, что узнала от Тени, и попросила помощи Лося Мечтателя.

– Ты хорошо сделала, что приехала, – только и сказал Черный Филин. – Пойдем к Лосю Мечтателю, а потом в путь.

Черный Филин не стал дожидаться моего ответа, а быстрыми шагами пересек деревню и вошел в большой вигвам, украшенный золотыми солнцами, лунами и кометами. Через минуту-две он вышел в сопровождении самого тощего и уродливого человека, какого я только видела среди белых или индейцев.

Наверное, Лосю Мечтателю было лет сто, и я удивилась, что во власти такого согнутого и слабого на вид старика находится жизнь всей деревни. На нем были куртка до колен, штаны и мокасины – все из кожи бизона. На шее у него я заметила нитку с медвежьими когтями. Волосы он заплел в две длинные косицы, завязанные на концах кусочками меха. Лицо у него было все в морщинах, кожа – цвета старого седла, надолго брошенного под дождем и солнцем. Только глаза у него были молодые. Такие же блестящие и быстрые, как у детей.

Мальчик лет тринадцати привел трех лошадей, и я, открыв рот от изумления, смотрела, как Лось Мечтатель легко вскочил на большого боевого коня.

Из деревни мы выехали одни, Черный Филин первым, за ним – Лось Мечтатель, последней ехала я. Черный Филин сразу же пустил своего коня в галоп, который индейские лошади не выдерживают, если предстоит долгий путь. Мы же отдохнули только один раз на обратной дороге, и то всего несколько минут.

До дома мы добрались, когда солнце уже уходило за горизонт, и я соскочила со своей лошадки и бросилась в дом еще прежде, чем усталая гнедая успела остановиться. Я подбежала к кровати Тени и вся похолодела, увидев, что он бледный и почти не дышит.

– Он без сознания, – тихо сказала мама и обняла меня. – Я боялась, что вы приедете слишком поздно.

– Нет! – крикнула я. – Нет! Нет! – И спрятала голову у нее на груди, как ребенок.

Вежливое покашливание возле двери отвлекло внимание мамы от меня, и она поздоровалась с Черным Филином и Лосем Мечтателем. Отец Тени говорил по-английски, поэтому, опустившись на колени возле кровати Тени, я слышала все, что мама говорила ему о раненой ноге.

Сердце у меня разрывалось от боли, когда я взяла Тень за руку. Она была сухой и горячей.

– Тень, пожалуйста, не умирай, – шептала я. – Пожалуйста, не оставляй меня одну.

– Анна? – словно издалека донесся до меня его слабый голос.

– Да-да, это я. Я привела к тебе твоего отца и Лося Мечтателя. Не теряй сознание, милый. Пожалуйста, не теряй сознание.

Все еще сжимая его руку в своей, я встала, когда Лось Мечтатель подошел к кровати. Старый шаман осторожно отвернул простыню и стал разбинтовывать ногу. Качая головой, он понюхал рану и что-то пробормотал, чего я не поняла. Расправив плечи, он произнес на плохом английском:

– Женщины должны уйти.

– Нет… Анна, – прохрипел Тень.

Лось Мечтатель и Черный Филин обменялись недовольными взглядами, и шаман пожал плечами.

– Пусть уйдет скво, – приказал он.

Мать направилась к лестнице.

Лось Мечтатель привез с собой кожаный баул и долго копался в нем, пока не вытащил длинный и тонкий мексиканский нож и множество квадратиков из кожи и листьев.

Пока он раскладывал свои принадлежности, Черный Филин ласково говорил с Тенью, просил его быть храбрым, рассказывал, как любит его и желает его выздоровления.